Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

emil

ТРИ МОМЕНТА ВРЕМЕНИ

Прочитал у Валериана Николаевича Муравьёва (1885 – 1932), философа и дипломата:
«Быть может, следует установить связь трёх моментов времени – прошлого, настоящего и будущего с тремя видами психических переживаний – познанием, ощущением, волей. Прошлое есть только познание, и познание есть только уразумение прошлого. Настоящее есть только ощущение, и ощущение живёт только в настоящем. Будущее есть только воля, и содержание воли есть только будущее».
Мне здесь безусловно нравятся слова «быть может» и «воля»; сомнительно слова «только». Разве нельзя ощущать прошлое и будущее? Иногда их ощущаешь острее, чем настоящее – которое тут же становится прошлым…
emil

ФИЛОСОФИЯ ПОД ВОДКУ

Из воспоминаний прозаика Инны Иохвидович, уроженки Харькова, о Борисе Чичибабине:
«Через Харьков на Москву, из Крыма, раз в год проезжали добрые знакомые Бориса Алексеевича – философ и культуролог Григорий Померанц со своей женой поэтессой Зинаидой Миркиной. Как, правило, на день-два они задерживались в Харькове, у хлебосольных Чичибабиных, Бориса и Лили. Мне как-то посчастливилось присутствовать на одном из таких кратковременных визитов московских гостей. Разговор, как обычно, был не просто интеллектуальным, а прямо-таки философским! При этом, как всегда, Борис Алексеевич не забывал подливать гостям водки. А я, как на грех, сидела между ним и Ефимом Захаровым, мужем Марлены Рахлиной. Пить же не могла, потому что была на сносях, рожать нужно было то ли через неделю, то ли через две. Когда я во второй раз отказалась от водки, Чичибабин недоумённо-обидчиво посмотрел на меня, а сказать прямо я не могла, да думала, что мой разбухший живот сам за себя говорит. Но тут, подоспел мне на помощь Фима Захаров, сказавший: “Борис, чего пристаёшь, налить, налить, что разве не видишь, Инна беременна!” Лицо Чичибабина выражало крайнюю степень удивления…»
Небольшое уточнение: Зинаида Миркина если и могла себе позволить что-то из спиртного, то лишь каплю: она не пила. Григорий Соломонович был в питии достаточно сдержан (предпочитал коньяк, и хорошо знал свою меру).
https://za-za.net/nekruglaya-data-91-god-so-dnya-rozhdeniya-borisa-chichibabina/?fbclid=IwAR2l0ddms3K25_We3UeY4vlONd144UhMP83bia-lyuXMgBoQ5KY2bGbRNB4
emil

НЕНАДЁЖНЫЙ УГОЛОК

Крик души:
– Надо быть готовой, что любой человек, даже самый дорогой, который, кажется, никогда и никуда, – исчезнет в один миг, или представление о нём окажется неверным. Раз... и нету.
Вместо поиска чего то надёжного и постоянного стоило бы учиться принимать все сущее как несуществующее- через -секунду. Почему этому не учат в детстве?!
А я подумал: этому ведь восточная философия учит. Непривязанности. Поскольку вера в то, что дорогое существующее не ускользнёт, приносит страдания - а это несовместимо с пониманием всеединства мира, - в котором человек хотел бы себе выделить отдельный уголок, где ему хорошо. Но мир – это не уголок, а всё вместе – и радость и боль. как это ни печально.
emil

ПРОСТАЯ ФИЛОСОФИЯ

Пожилая женщина – деревенского вида, активная в движениях, – смело шагнула на проезжую часть, но тут же остановилась, увидев: два пешехода стоят на тротуаре в ожидании зелёного света.
«Да, надо подождать, – сказала она – Наша жизнь и без того в опасности, не хватало нам ещё и рисковать».
Возможно, она кого-то навещала в онкодиспансере, который находится в двух шагах от этого перекрёстка...
emil

МОЯ РАДОСТЬ

Никогда не интересовался творчеством Мераба Мамардашвили – просто очередь не дошла им интересоваться, а потом я к философам поостыл – так вот, а недавно с удивлением узнал. что он и книг-то не писал: всё его наследие – это расшифрованные устные лекции.
Стал выборочно интересоваться – ну хоть какие изречения в них содержится.
Оказалось, что всё это малоинтересно, не говорит об индивидуальности мышления, а представляет нечто общефилософское – то есть, уже известное мне от других. Ну хотя бы такая прекрасная мысль:
«Запастись на все случаи жизни правилами невозможно, на все случаи жизни можно запастись только собственным содержанием».
И ещё одна мысль, которую я хочу для себя сохранить – наверное, потому, что тема мне близка. Однажды получил от драматурга Серафимы Орловой письмо. в котором был такой вопрос: а умею ли я испытывать радость ни от чего? просто так?
Да. умею! Вот что по этому поводу говорит Мамардашвили:
«Пытаясь прояснить для себя, что значит эта радость. Пруст на первых порах понимает одно: она – признак истины. Но перевернём фразу: то, что истинно, вызывает радость, которая ничем конкретным не обоснована. Эта радость не оттого, что ты, голодный, съел печенье и стал сытым. И не оттого, что увидел какие-то три дерева. Это радость состояния, которое является твоим свободным состоянием, но возникло оно из твоей же собственной жизни. Значит, истина появляется тогда, когда твоя, действительно тобою испытанная жизнь как бы всплывает в тебе очищенная и ясная. Она – твоя».
Да-да, что-то и для меня проясняется…
emil

ДВА ВАРИАНТА

Беседовали с Алексеем Гомазковым в кафе. Пропустив пару рюмок (долгожданная встреча, как-никак: Алексей живёёт в Казани, я – в Ростове-на-Дону), заговорили о смысле жизни. А когда ещё о нём говорить?
– Когда наши поступки являются следствием самоволия, гордыни, высокомерия, в судьбе происходит разлад, – заметил я. – А когда они являются следствием доброты, сострадания, желания понять другого, – это неотвратимо притягивает к нам, к нашей жизни положительные возможности. Многократно мной проверено!
– Предлагаю рассуждать от обратного, – задумался Алексей, подождал, пока я по-особому настрою ухо на его волну, и продолжил: – Когда п о л у ч и л о с ь – значит, это было следствием доброты, сострадания, желания понять другого. А когда нет – значит, имели место самоволие, гордыня, высокомерие.
emil

САМОРАЗОБЛАЧЕНИЕ

Иван Ильин мне раньше казался самым неинтересным из философов Русского Зарубежья. «Дедушкой-моралистом» я его называл. Но со временем всё чаще приходили на память слова Ницше: иногда, чтобы убедить в чём-нибудь одарённых людей, нужно только изложить утверждение в виде чудовищного парадокса. «И что это за эстетство с моей стороны?!» – думал я, читая простые, но такие важные мысли Ильина!
А как перекликаются его рассуждения с моей уверенностью в том, что продолжительная душевная боль – всего лишь внутренний застой, тупик, из которого человек не желает выбираться! Ильин говорит попросту о «плохом настроении» (я привожу в сокращении):
«Ясно, что за плохим настроением стоит конфликт. Этот конфликт нужно рассматривать как своего рода творческий заряд и обращаться с ним соответственно. Душевный застой неприятен. Но неприятность – всего лишь скорлупа новой силы и новой жизни.
Если ты не умеешь утвердиться внутри себя как победитель, если ты настолько неблагодарен, что, стоя перед главной задачей твоей жизни, видишь лишь «трудности» и «неприятности» и становишься «угрюмым», то не выноси хотя бы на люди свою трусость! …Не обнаруживай свою преходящую слабость перед другими!
Неприлично выбалтывать секреты; а плохое настроение совершает это. Как по-детски – плакать от боли; а плохое настроение – плакса.
Разве ты не знаешь, как спокойно и мило умеет улыбаться превосходящий тебя? Эта улыбка для плохого настроения невыносима».

emil

В ЧЁМ ВИНА ШОПЕНГАУЭРА?

Поздний Гейне за компанию с Шопенгауэром доконали парня: скорбные настроения превысили норму. Измотавшись в Казани душевно и физически (девятнадцатилетний Горький работал пекарем, разносил булки, общаясь заодно с учащейся молодёжью и рабочими и мучаясь вопросом: как изменить тяжёлую жизнь людей), он написал записку: «В смерти моей прошу обвинить немецкого поэта Гейне, выдумавшего зубную боль в сердце» и – нет, не застрелился, не получилось, – прострелил себе лёгкое.

Ладно уж поэзия повлияла, но чтение Шопенгауэра… Вот всё говорят: пессимист да пессимист. Сколько я открывал книгу этого философа – столько и находил в ней душеполезного. Открываю и сейчас. Так, так… вот, нашёл! –

«Сегодняшний день приходит лишь однажды и никогда не возвращается. Мы же мним, будто он повторится завтра, однако завтра уже другой день, тоже бывающий лишь однажды... Мы переживаем наши лучшие дни, не замечая их... Тысячи светлых, приятных часов пропускаем мы даром мимо себя с удручённым видом, чтобы впоследствии в трудные минуты вздыхать о них в напрасной тоске. Вместо того мы должны бы всякую сносную действительность, даже повседневную, которую мы теперь пропускаем мимо с таким равнодушием, а пожалуй, даже ещё и подталкиваем нетерпеливо, мы должны бы принимать её с честью, всегда памятуя, что она именно теперь переселяется в тот апофеоз прошлого, где впредь будет сохраняться памятью, озарённая светом вечности…»

Если это пессимистический настрой, то мне он подходит.


emil

НАШ ДОЛГ


Тишина строк-молитв Зинаиды Миркиной до дна очищает душу и до слёз переполняет благодатью. Григорий Померанц перелагает на человеческий язык то, что выше слов, то, что невыразимо. Он – тоже поэт, а значит, настоящий философ. Где нет поэзии, там нет и философии. Поэзия и философия идут рука об руку; и Зинаида Миркина и Григорий Померанц – идут рука об руку. Вот пример счастливой, гармоничной семьи. Вот пример полнокровной творческой жизни, от которой в мире – теплей и светлей. «Это даже долг – быть счастливым, и делиться с людьми счастьем, а не своим мрачным видом и срывами больных нервов», – так, просто, излишне не мудрствуя, говорит Григорий Померанц.