Category: техника

Category was added automatically. Read all entries about "техника".

emil

НЕУЛОВИМЫЙ МУЗЕЙ

Я обнаружил ещё одну запись, которую не занёс в Живой Журнал.
7 января 2021 года.

Как хорошо, если можно, сделав (или отложив) дела, куда-нибудь уехать и забыв о времени, не смотреть на часы! А ещё хорошо – не знать, какое сегодня число. Что-то близкое к этому я испытал в начале января на вологодской земле. Ещё раз вспомню о Череповце, через который проезжал по пути в Белозерск и обратно. А после буду рассказывать о Белозерске.
Проведя у Белого озера три замечательных многоснежных дня (вместо задуманного одного), уж на четвёртый я должен был вернуться в Вологду, где меня заждались. Но сначала следовало созвониться с водителем частной «газельки», чтобы убедиться: будет ли рейс в 6 утра? Оказалось – нет, назавтра не будет, ведь праздник: Рождество! Пришлось ехать через Череповец, делать крюк. Сначала я подумал: вот же неудобство! А потом перестроил сознание: можно будет погулять по утреннему городу, пофотографировать, а то в прошлый раз помешали ранние сумерки (зимой здесь темнеет после 3-х часов дня).
И действительно, «неувязка» обернулась приятнейшими впечатлениями. И вот, косо пересекая старинный парк, основанный череповецким градоначальником Милютиным, я заглянул в смартфон, чтобы свериться с расположением улиц; на отобразившемся проспекте Строителей появился значок: «Музей Александра Башлачёва».
Я без труда нашёл этот проспект, и пока вышагивал до цели мимо панельных пяти- и кирпичных девятиэтажек, недоумевал: музей значится под № 30, без указания квартиры; неужели в эту череду многоподъездных зданий впишется отдельный домик? Всё оказалось просто: под этим номером значилась двухэтажная оштукатуренная библиотека с высоким крыльцом. Дёргаю дверь – не поддаётся, да и окна безжизненны. Эй, люди, вы что, пообнаглели? – уже 11 часов, давно работать пора!
И тут до меня дошло: сегодня же 7 января, праздник! Не один я отдыхаю!
…А с вопросом музея я разобрался позже. Смартфон отстал от жизни: в прошлом году музей перенесли на проспект Советский (старая часть города), в здание филармонии, где в 80-е годы репетировала группа «Рок-сентябрь», для которой писал Башлачёв. Музей решён каким-то нетрадиционным образом и поэтому попасть туда можно только в 11, 13 и 16 часов – к началу экскурсии.
Ну вот, повод ещё раз съездить. Я ведь и в краеведческом-то не был, – только в музее Верещагина.
emil

ЭПИДЕМИЯ

Вчера соседка по подъезду:
– Давно ты видел Марью Степановну? Я давно; наверное, к сыну уехала; там же у неё проблемы… знаешь же…
– Да знаю, сын – наркоман.
Грустно улыбается:
– Ох, у меня две дочки растут – тоже наркоманки… Нет, не в тот смысле!
– А в каком? Насколько я знаю, одной восемь, другой тринадцать.
– Они глаз не отрывают от смартфона! Они даже с друг другом не разговаривают, да и с нами тоже; в квартире гробовая тишина! Однажды с мужем решили поехать за город, посмотреть, как роща цветет. Берём дочек, убеждаем – вам там некогда будет смотреть в экран, дома посмотрите. Кое-как уговорили оставить телефоны дома, и вот мы едем, а я вижу – они какие-то растерянные. И потом, когда по роще ходили – смотрю – они как не в себе. Словно в состоянии шока. Смотрят растерянно в никуда, нервничают. «Да что с вами?» – говорю. Отнекиваются. Только приезжаем домой – они бегом к своим аппаратам! Хватают, как утопающие за соломинку. Что мне с ними делать?
– Да я и взрослых вижу – в основном женщин: сидят, стоят, идут – ничего вокруг не видят, кроме экрана. Вот это я понимаю – эпидемия!
emil

НАВОДКА НА МУЗЕЙ

Как хорошо, если можно, сделав (или отложив) дела, куда-нибудь уехать и забыв о времени, не смотреть на часы! А ещё хорошо – не знать, какое сегодня число. Что-то близкое к этому я испытал в начале января на вологодской земле. Ещё раз вспомню и Череповце, через который проезжал по пути в Белозерск и обратно. А после буду рассказывать о Белозерске.
Проведя у Белого озера три замечательных многоснежных дня (вместо задуманного одного), уж на четвёртый я должен был вернуться в Вологду, где меня заждались. Но сначала следовало созвониться с водителем частной «газельки», чтобы убедиться: будет ли рейс в 6 утра? Оказалось – нет, назавтра не будет, ведь праздник: Рождество! Пришлось ехать через Череповец, делать крюк. Сначала я подумал: вот же неудобство! А потом перестроил сознание: можно будет погулять по утреннему городу, пофотографировать, а то в прошлый раз помешали ранние сумерки (зимой здесь темнеет после 3-х часов дня).
И действительно, «неувязка» обернулась приятнейшими впечатлениями. И вот, косо пересекая старинный парк, основанный череповецким градоначальником Милютиным, я заглянул в смартфон, чтобы свериться с расположением улиц; на отобразившемся проспекте Строителей появился значок: «Музей Александра Башлачёва».
Я без труда нашёл этот проспект, и пока вышагивал до цели мимо панельных пяти- и кирпичных девятиэтажек, недоумевал: музей значится под № 30, без указания квартиры; неужели в эту череду многоподъездных зданий впишется отдельный домик? Всё оказалось просто: под этим номером значилась двухэтажная оштукатуренная библиотека с высоким крыльцом. Дёргаю дверь – не поддаётся, да и окна безжизненны. Эй, люди, вы что, пообнаглели? – уже 11 часов, давно работать пора!
И тут до меня дошло: сегодня же 7 января, праздник; какая ещё работа!
Да, от календаря никуда не спрячешься…
…А с вопросом музея я разобрался позже. Смартфон отстал от жизни: в прошлом году музей перенесли на проспект Советский (старая часть города), в здание филармонии, где в 80-е годы репетировала группа «Рок-Сентябрь», для которой писал Башлачёв. Музей решён каким-то нетрадиционным образом и поэтому попасть туда можно только в 11, 13 и 16 часов – к началу экскурсии.
Ну вот, повод ещё раз съездить. Я ведь и в краеведческом-то не был, – только в музее Верещагина.

Граффити на задворках ул. Советской в Череповце (воспроизведены слова Александра Башлачёва)
emil

С УГОРА НА УГОР

От городка Луза, связанного с большим миром железнодорожной веткой, до Лальска около 30 километров; и, наверное, во всей Вятской губернии нет дороги красивей: она то взбирается на высокие холмы – и тогда в лобовое стекло заполняется небом, а с вершин открываются леса без конца и без краю, – то долго спускается – и весь обзор застилают леса, создавая впечатление, что дорога в конце концов непременно уткнётся в заросли: неужели впереди и вправду может быть какой-то населённый пункт?
Я написал: «нет дороги красивей», да, – но и нет ужасней. Она представляла собой проложенные, будто рельсы, бетонные плиты в два ряда; и лишь только мы отъехали от привокзальной площадки, как началась сильная тряска: машина не ехала – она скакала на стыках этих плит так, что пассажиры придерживались за сидения. Оно, конечно, весело: подпрыгивать всю дорогу, – но мне было не до веселья, поскольку мог пострадать мой фотоаппарат. Тогда уже мало кто пользовался плёнками, а я всё ещё фотографировал «Зенитом»: устройство чуткое, любые толчки противопоказаны; а попробуй найди мастера по ремонту такого «антиквариата» в российской глухомани (его и в большом-то городе трудно сыскать). Так вот – я вынул фотоаппарат из сумки и держал его в руках.
Когда водитель уставал от тряски, он сворачивал вправо, на песок, тогда машина уже не скакала, а плавала, её водило из стороны в сторону; это тоже быстро надоедало, и водитель снова сворачивал на бетонные «рельсы».
И вот мы выехали на равнину, потом на возвышенность (здесь говорят – угор), и с угора открылось волшебство: нарядная группа церквей ХVIII века! И весь городок. И речка Лала. А все, кто ехали в автобусе, оказались лалетянами. Именно так зовутся жители Лальска.

emil

УТРАТА СВЯЗИ

30-го декабря договорились с поэтом Андреем Тавровым: традиционно встречаемся в ресторане «Грабли», что на Тверской (скорее, это не ресторан, а кафе-столовая по европейскому образцу, с самообслуживанием). Однако едва встретились, Андрей сообщил: нужно спешить на предновогоднюю вечеринку в «Новый мир» (редакция журнала в пяти-десяти минутах ходьбы). «А мне быть обязательно?» – спрашиваю. «Я предупредил, что ты придёшь». Вот так; а я-то, проголодавшись, мечтал пообедать, – взять первое, второе…
В редакции, в небольшом зале, на просторном столе были расставлены закуски, выпивка: вино, водка… Я увидел и Андрея Василевского (главного редактора), и прочих, известных по журнальным публикациям лиц… Думал: побуду немного и уйду (как поступил Андрей Тавров). Однако прибывали и прибывали очные, заочные знакомые... Тост за тостом; закусывал я маслинками, хотя можно бы и бутербродами, но мне лень было за ними тянуться… Одним словом, продержался я долго, пока не почувствовал, что начинают закрываться глаза и нужно присесть «передохнуть». И, присев на стул, как сквозь сон услышал: «Эмилю нужно вызвать такси, чтобы благополучно доехал до вокзала» (то есть к поезду на Вологду).
Добрые мои приятели поэты Юрий Цветков и Герман Власов проводили меня до такси. Пока ехал, я понемногу приходил в состояние просветления – и вдруг осенило: забыл в редакции свой планшет, который поставил на подзарядку! Возвращаемся!
Пока возвращались, уже не только все разошлись – дверь редакции была заперта!
К счастью, как я узнал, позвонив сотруднице журнала, критику Марианне Ионовой, планшет мой в целости и сохранности, хранится под замком. Но на работу сотрудники являются только 11 января!
Ну что ж… Это хорошо! В конце концов, иногда можно пожить и без Интернета, – тем более что под Вологдой (где мой приют), связи и без того нет.
emil

БРОСОК

В начале августа я лихо слетел с высокого обрыва к берегу Цимлянского моря (надоело искать удобный спуск) – что выглядело как в боевиках: когда персонаж убегает от погони. Бросок был сложный, я слегка вывихнул левую руку (и почувствовал это только на следующее утро; боль при неосторожных движениях перестала давать о себе знать только спустя три месяца, то есть совсем недавно); из сумки, что на плече, выпал фотоаппарат, который проехался по песку и глине и был ими присыпан. В результате чего пострадал объектив (причина – попадание вовнутрь инородных тел: то есть песчинок). Починить не удалось: оказалось, фотоаппарат уже год как снят с производства и нужных, заменяющих деталей нет. Пожив три месяца без фотоаппарата, я вчера решился и выбрал себе новый. Приятно в руки взять! Приятно смотреть в объектив: всё чётко, всё ясно, все краски чутко улавливаются! Приятен и футляр, застёгивающийся на магнит. Фотоаппарат намного лучше прежнего, и я хожу радостный: радость обретения куда острей неудовольствия от потери! Как полезно иногда бывает терять вещи: потерянные – залог приобретения новых.

Край обрыва: