Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

emil

СВЯТОЕ СОСЕДСТВО

В Краснодаре я жил рядом с Екатерининским кафедральным собором. Причём я не сразу об этом узнал: в начале 1950-х его закрыли четыре угловых жилых дома, и лишь благодаря тому, что мне в проёме одной ил ближних улиц блеснул золотистый купол, я пошёл на этот приветственный немой зов.
И всё же при соборе остался обширный двор, обставленный сейчас хозяйственными строениями. Это грандиозное здание в византийском духе строили 14 лет! – всё не хватало денег, и в 1914-м наконец построили. В январе 1918 года на соборной территории захоронили не скольких деятелей Белого движения, в том числе главу Добровольческой армии Алексеева.
А уже в 1922-м собор разграбили, предлог – сбор средств голодающим Поволжья. В начале 1930-х купола пустили на переплавку, а намереваясь взорвать здание, власти пригласили на это торжественное событие городского архитектора Ивана Клементьевича Мальгерба – посмотреть, как уничтожается его детище: мол, храмы теперь не нужны, строим социализм, срочно нужен кирпич. Мальгерб не растерялся и ответил комиссии, что целого кирпича после взрыва не останется, будут лишь бесполезные глыбы, потому что в известковом растворе – свинец и яичный белок. Власти поверили: авторитет архитектора был велик. Надо запомнить это имя: Мальгерб (сын французских подданных, поэтому такая фамилия) не только построил, но и спас краснодарскую святыню!
Дальнейшая судьба собора вкратце такая: склад, зернохранилище, мастерская по ремонту авиадвигателей, во время войны – наш наблюдательный пункт. Открылся он для богослужений во время оккупации, потом – после освобождения города. В 1988 году началось его полноценное возрождение.
Я не раз ходил сюда за водой: во дворе собора стоит кирпичный бювет-многогранник с несколькими кранами в каждой нише; из них течёт чистейшая, очень мягкая родниковая вода.

emil

КРАСНОДАРСКИЕ СТИЛИ

Несколько дней – в мае, июне и июле – я провёл в Краснодаре; я и раньше в нём бывал, но только совсем недолго, и лишь сейчас внимательно вгляделся в его улицы, вжился в него, освоился, и не было минуты, чтобы не чувствовал себя здесь счастливым. Это было не счастье восторга, а счастье теплоты, родственности, что ли: мы ведь с ним соседи, и к тому же Краснодар - преддверие к Черноморскому побережью, где прошли многие мои годы детства и юности.
Мне понадобилось установить адрес одного здания, я заглянул в Сеть и попал на перечень достопримечательностей. С удивлением прочитал: в Краснодаре смешались разные стили начиная с барокко. Такую чушь мог написать только человек "не в теме". Какое барокко у казаков, если городом Екатеринодар стал только в 1867 году! И развиваться начал только с постройки железнодорожной ветки от Тихорецка до Новороссийска, когда здесь стали селиться купцы.
А основали Екатеринодар в 1793 году как крепость, - на земле, подареннной Екатериной II Черноморскому казачьему войску.
Архитектурная история города начинается с домика Бурсака, который ещё можно назвать постройкой классических форм, но в целом лицо Екатеринодара определяется на рубеже XIX - XX веков, зданий в стиле провинциальной эклектики и модерна здесь немало; некоторые - вызывают восхищение.

Гостиница "Централь" (ок. 1900)


Collapse )
emil

ТИХАЯ КАЛУЖСКАЯ

На тихой Калужской улице в Серпухове, которая идёт вдоль склона высокого холма, есть ещё две замечательные церкви. Первая спрятана во внутреннем дворике, куда приглашают скромные ворота с треугольным фронтоном. Этот двор - территория бывшего девичьего Распятского монастыря, образованного в XVII, веке. Собор, возведённый столетием позже, удивителен: он нехарактерен не только для Серпухова, но и для Москвы. Такое могло быть построено, пожалуй, только иностранным зодчим в передовой северной столице: с подчёркнутой горизонтальной направленностью и с базиликой (внутренним разделением на залы). А надвратная церковь-колокольня, напротив, отвечает за высоту монастыря, придаёт его композиции торжественную динамичность. Собор уже приведён в порядок и снаружи и внутри (раньше я видел его в ветхом состоянии). Близ его боковой стены установлена колонка, она качает родниковую воду - настолько мягкую и вкусную, что пришлось мне на обратном пути возвращаться сюда и снова наполнять опустевшую бутылку.
А чуть дальше, высоко над крутизной спуска к речке Серпейке, стоит церковь Николы Белого - прекрасная, но не удивительная: такой ампир нам хорошо знаком. Но душа неизменно радуется ему.

Фото удалено командой Живого Журнала




Collapse )
emil

ВОСКРЕСШАЯ КРАСОТА

Высоцкий монастырь в Серпухове я давным-давно видел в полуразрушенном состоянии. Тогда мы только-только вступили в март, и пустая, открытая всем ветрам территория в сероватой слякоти казалась особенно печальной. Но со временем стали происходить чудеса: возрождалось одно, другое, третье здание, стены. И вот – такая теперь красота!
Монастырь основал в 1374 году Сергий Радонежский и, покидая обитель, оставил в ней своего ученика Афанасия Высоцкого, который переводил с греческого и занимался перепиской книг. То есть монастырь этот был один из крупных центров русской культуры вплоть до начала XV века. О дошедших до нас строениях XVI – XIX веков можно долго рассказывать – но не здесь, конечно, тем более что я в этот раз пришёл к нему к вечеру, когда ворота уже закрыли; а раньше я бродил по монастырю, конечно – фотографировал, но ещё на плёночный фотоаппарат, с которым никак не мог расстаться, хотя уже пользовался и «цифрой»…

Фото удалено командой Живого Журнала

emil

ТЁМНАЯ ИСТОРИЯ

Когда казачью столицу переносили с берега Дона на гору, ходили слухи: такое решение атаман Платов принял, чтобы столица находилась ближе к его родовому имению (Черкасск – далеко и на острове, Новочеркасск – в трёх верстах от платовской усадьбы в хуторе Малый Мишкин). Казаки были недовольны.
Это начало очередного очерка на донскую тему:

emil

СЧАСТЬЕ БОЛЬШЕЕ, ЧЕМ БУФЕТ

У меня как-то осторожно упоминается летняя тема, но мне осталось рассказать ещё об одном майском дне – проведённом в Серпухове. Я люблю ездить в этот город, стараюсь всегда находить такую возможность. Но года три уже точно не был.
Серпухов совсем рядом с Москвой, но приезжаешь на вокзал – попадаешь в СССР. Был в пустом, громоздком здании вокзала буфет: там и первое, и второе, всё довольно приличное. На выдаче – простые, деревенского вида, женщины. Пока подогревался борщ, я придумал, что взять на второе: отварную картошку с сельдью – «свежайшая, маринованная!» – заверила буфетчица.
И вот на тарелке картошка, а с сельдью, наколотой на вилку, проблема: никак не хочет переправляться в тарелку. Буфетчица трясла вилкой – безрезультатно. Тогда она попросту сняла её пальцем: раз, ещё раз, ещё раз, и ещё раз. Порядок: все кусочки в тарелке! «Приятного аппетита!».
Я с тайным изумлением наблюдал за этими действиями, но глаза мои смеялись: настолько женщина была при этом мила и простодушна.
Так вот – буфета больше нет, совсем опустел вокзал!
Но разве это печаль? Я знаю, что меня всегда ждёт счастье: за историческими кварталами (по которым нужно обязательно побродить) есть кремлёвский холм, с вершины которого открывается замечательный вид на ансамбль серпуховских церквей, на заречные просторы. Холм – естественного происхождения; его вершину опоясывает узкая тропинка. На её месте стояли крепостные стены с бастионами. От них осталось только прясло (часть стены между двумя башнями) из белого камня. Серпухов в середине XVI века, после присоединения Казанского ханства и во время борьбы с Крымом, был крупным стратегическим центром, потому и возник здесь кремль; его стены возводили не по традиционному композиционному плану, а согласно линиям кромки холма.
И всё же есть на боковой, широкой ступени холма старинная архитектурная вертикаль, уцелевшая от кремлёвских строений: скуповатый по рисунку Троицкий собор, который слегка веселит длинная шатровая колокольня. Он стоит на самом краю, над поймой реки Нары, словно вовремя остановившись перед зелёным крутым склоном и желая озирать окрестности: главным образом – переглядываться с Высоцким монастырём, что разлёгся на соседней дальней горе.

Фото удалены командой Живого Журнала



Collapse )
emil

ГЕОРГИЙ НА ГОРЕ

Чудесная церковь Смоленской Иконы Божией Матери, в которой классицизм маскируется псевдоготикой, – не единственная в подмосковной Ивантеевке. Там есть ещё и деревянная Георгиевская, на краю города и, как мне сказали – «это далеко, надо ехать до остановки “Баня”, и немного в гору пешком». Ехать так ехать; я сел в 22-й автобус, проехал несколько остановок, вот и «Баня»; да зачем же я ехал, можно было и пешком пройти.
Главная автодорога повернула налево, на город Пушкино; мне следовало идти прямо, мимо одноэтажных домиков. Шпиль я увидел очень скоро, на верху горы, и скоро за высокими берёзами открылась, отступив за небольшой травянистый газон, опрятная, шуточно-горделивая церковь: входная пристройка в форме часовни, притвор с бравой колоколенкой и основное здание с чашевидным барабаном и приземистым куполом. В ней оказалось очень уютно, обжито, главными её сокровищами были 12 старинных икон: жития святых. Свечница сказала, что церковь эту любят очень многие горожане, что сюда приезжают издалека, что при церкви действует молодёжный театральный коллектив, и что она с 1737 года ни разу не закрывалась! А место это раньше было селом Новосёлки.
Я написал, что идя сюда, увидел на верху горы шпиль. Но шпиль принадлежал не Георгиевской церкви – она ведь полускрыта в деревьях. По соседству, на нижнем уступе оврага к речке Уче, не видной отсюда за ивами, возводили большой храм Новомучеников Ивантеевских; уже была готова высоченная колокольня с тем самым шпилем. Оказалось, что строительство затеяли восемь лет назад по той причине, что Георгиевская церковь не способна на большие праздники вместить всех прихожан.
Дело хорошее, но соседство в архитектурном отношении невыгодное: новых храм может «задавить» деревянную церквушку; да и облик у него грубоват. Впрочем, всё станет понятным, когда строительство завершится.

Фото удалены Живым Журналом



emil

ИВАНТЕЕВСКАЯ ПСЕВДОГОТИКА

Я недавно рассказывал о тульской земле, остановился на городке Венёв, и осталось ещё кое-что написать об этой майской поездке.
Из Венёва я быстро добрался до Москвы, в канун 9 мая, навещать кого-либо уже было некогда, одна мысль – на праздник смыться куда-нибудь в область, а то глядишь, столицу всю перекроют. Я выбрал Ивантеевку, город, выросший из деревень.
Почему Ивантеевку? А там с 1808 года стоит церковь Смоленской Иконы Божией Матери, которую не спутать ни с какой другой: это достаточный повод! Её возвёл архитектор Алексей Бахарев, ученик знаменитого Михаила Фёдоровича Казакова, перестраивавшего центр Москвы в стиле классицизма.
Казаков предложил интересное истолкование этого стиля – в духе псевдоготики. Разумеется, она не должна была ни в коей мере затмевать ясность, соразмерность классических форм.
В ивантеевской церкви Смоленской иконы Божией Матери Бахарев показал себя прекрасным учеником: простые традиционные классические формы он лишь прикрыл праздничными деталями – люкарнами (круглыми окошками) на куполе, колонками с перехватами, стрельчатыми завершениями окон и нарядными зубцами карнизов. Дворец, замок! – в таком, в общем-то малоинтересном, типично подмосковном современном городке.

Фото удалены Живым Журналом (за невнесение денежной суммы).



Collapse )
emil

ЖУТКАЯ КЕЛЬЯ

Осмотрев верхнюю Никольскую церковь двухэтажного Николо-Успенского храма, в который вела парадная лестница, я спросил у монахини: а Нижняя, Успенская, открыта? «Открыта, спуститесь!» – «А келья?...» – я не договорил¸ потому что монахиня поняла с полуслова: «Пимена? Да, и келью там увидите!»
Новгородский архиепископ Пимен – фигура известная. Он основал много церквей, обновил старые, по указанию Ивана Грозного заложил знаменитый Богородичный Успенский монастырь в Тихвине, оказал царю много услуг. Однако после новгородской резни, учинённой опричниками по указанию Ивана Грозного, царь заподозрил Пимена в измене и, приехав в Новгород, отказался принять его благословение.
Немецкий дворянин Альберт Шлихтинг, служивший переводчиком у личного врача Ивана Грозного, писал, что сняв с архиепископа облачение, государь приказал «нарядить» его в тряпьё, привязать к кобыле (которую объявил его женой), вручить, как скомороху, бубны и волынку и с позором провести по городу.
Но это изощрённое издевательство бледнеет перед тем, что было дальше. Иван сослал Пимена в Венёв монастырь и заточил в каменный мешок («кельей» его назвать не поворачивается язык), с одним лишь отверстием сбоку: для подачи еды.
При перестройке Успенской церкви переднюю стенку разобрали, а боковое отверстие заделали (осталась круглая ниша). Я открыл металлическую калиточку и согнувшись едва ли не вдвое, переместился на каменную скамью.
Наверное, достаточно одних суток, чтобы сойти с ума от холодного сидения во тьме этого крохотного замкнутого пространства. Пимену хватило года: он умер осенью 1571 года.

Фото удалено Живым Журналом (за невнесение денежной суммы).
emil

ВЕНЁВ МОНАСТЫРЬ

Километрах в 20-ти от Венёва есть женский Венёв монастырь, созданный то ли в XVI веке, то ли раньше будто бы по типу Киево-Печерской лавры. Добраться туда просто: по тульскому направлению доехать до деревни Дедиловские Выселки, которая вся растягивается по обе стороны трассы; и пройти километр полевой дорогой.
Монастырь показался не сразу, его заслоняли высокие деревья, и в первый момент меня немного разочаровал: церковь с колокольней – это что, и весь монастырь?
Оказывается, стены, башни и кельи разобрали ещё в начале XVIII века на постройку плотины Тульского оружейного завода, оставшиеся камни – увезли в начале XIX-го на его расширение.
Но даже только ради церкви стоило сюда приехать: вернее сказать, это монументальное двухэтажное здание древнерусских форм объединяет в себе две церкви: верхнюю Никольскую (тёплую) и нижнюю Успенскую (холодную). Чувство истории в таких местах возникает потрясающее, стоит лишь задуматься о том, что именно здесь происходило. Смоленский князь Юрий Святославич во время пира в Торжке убил князя Семёна Мстиславича Вяземского, мужа Иулиании, которая отказывалась вступить с ним в связь; но и после устранения супруга князю Юрию не удалось добиться победы; тогда он приказал отрубить ей ноги и руки, а тело бросить в Тверцу. В Венёв монастырь, где он доживал последние дни, его привели угрызения совести; на деньги князя Юрия возвели монастырскую стену и монашеские кельи. Если это всё не легенда, конечно.
В верхнем, Никольском храме, расписанном растительными орнаментами, поскрипывали мощные половицы; монахиня, что присматривала за ним, уверяла, что они сохранились с XVIII века – несмотря на зернохранилище, устроенное здесь в советское время. Я увидел несколько очень старых икон, шестиярусный новый иконостас.
В нижней, Успенской церкви, где я оказался совершенно один, тоже были старые иконы в золочёных окладах; потом пришла та же монахиня и вынесла мне из длинного зала трапезной (он здесь же, за стеной) большой помидор и два яйца: «Это вам на дорожку».
С монастырём, а именно с Успенской церковью, связана ещё одна жуткая история, но о ней следующий пост.

Первое фото удалено Живым Журналом (за невнесение денежной суммы), остальные на месте.
Николо-Успенский храм (1696–1701).


Collapse )