Category: праздники

Category was added automatically. Read all entries about "праздники".

emil

ДЕНЬ РАДОСТИ

Не первый год уже читаю: День Победы нужно отмечать не как день радости, а как день скорби. Но вот я с детства ходил вечерами 9 мая в центр города на народные гулянья, на салют, ещё были живы многие-многие фронтовики, я видел их счастливые лица и понимал, что не ради скорби гибли за Победу, а ради счастья жить в мире. День скорби – 22 июня.
«Скорбящие появились лет двенадцать назад, – написал мне старейший журналист Николай Андреев, авто книг о Сахарове, Горбачёве и Высоцком. – Тогда меня это сильно поразило, а когда призывы скорбеть стали повторяться из года, стало ясно: продуманная акция. И перестал обращать на них внимание».
А как слушаешь песни тех лет – впечатление такое, что в победе над фашистами все были уверены с самого начала войны!
9 мая я был в Подмосковье, о чём потом напишу.
Куплеты «Часы пока идут», Владимир Коралли и ленинградский джаз-оркестр п/у Алексея Семенова.

emil

ЗАКАЗ РАХМАНИНОВА

Многие наши эмигранты, в том числе и семья Рахманиновых, да и русская православная церковь, продолжали жить по юлианскому календарю, а поэтому несколько лет назад в день рождения Сергея Васильевича внесли поправку: 2 апреля по новому стилю (в некоторых справочниках по старинке пишут – 1-е). Константин Сомов в письме от 2 апреля 1925 года к сестре-художнице говорит ясно: «Сегодня день рождения Сергея Васильевича». С 28 лет моя жизнь прочно связана с этим именем (исследования, публикации, участие в конференциях и прочее и прочее), поэтому 2 апреля – мой личный праздник. А здесь я его каждый год отмечаю какой-нибудь записью. Сегодня приведу в сокращении отрывок из другого письма Сомова (6 декабря 1924 года, Нью-Йорк):
«В прошлое воскресенье у нас в семье было событие: концерт С. В. Рахманинова. Сергей Васильевич сам всегда очень волнуется, не уверен в себе. Успех был громовой и бисов так много, что программа увеличилась вдвое.
Да, важное я забыл сказать. Сергей Васильевич просит меня сделать портрет его второй дочери, которую я начинаю рисовать завтра. Это будет небольшое овальное полотно. Я этому и радуюсь и в то же время волнуюсь, как всегда при такой работе.
В субботу вчера работал, днём ездил к Рахманиновым выбирать платье и позу для портрета. После обеда остался один и весь вечер ковырял свою гуашь. Девица Рахманинова не очень красива, но для портрета интересна, у неё очень бледная красивая кожа, замечательно красивые руки, русые волосы. Писаться она будет в стильном светло-лиловом с серым отливом платье, с собачкой на руках – собачка в виде китайского уродца».
Первое, что мне бросилось в глаза в этом письме: Рахманинов «волнуется, не уверен в себе», и Сомов тоже волнуется (и после: «волнуюсь страшно и нервничаю»; «не справлюсь, провалюсь»). И это – великие художники! А сколько есть людей с высокой самооценкой, нисколько не обеспеченной такими же высокими достижениями…
Теперь второе – о заказе.
Сергей Васильевич был не только художником огромного масштаба, но и благороднейшей личностью. Его благотворительность – тема долгого разговора. И когда многие соотечественники, оказавшиеся на чужбине, едва сводили концы с концами, он постоянно оказывал им материальную помощь; среди этих людей – Владимир Набоков, Иван Бунин, Игорь Северянин, Константин Бальмонт, Александр Куприн, Александр Глазунов, Мстислав Добужинский, Иван Ильин… Многие!
Рахманинов знал или догадывался о ситуации Сомова (раскрою ноябрьское письмо к сестре: «…за одну исполненную работу уже 3-ю неделю не могу получить денег. Портретов никто не заказывает. Вообще вижу, что здесь ни славы, ни денег я не получу. Уж очень я непрактичный и неумелый человек, не люблю лезть и себя рекламировать»). Рахманинов, человек большого такта, скорее всего подозревал, что от денег Сомов может отказаться, помощи стыдиться, и выход нашёл простейший: заказал портрет, а после предложил давать уроки мужу старшей дочери, начинающему художнику. Появилась финансовая независимость. До отъезда в Париж Константин Андреевич создал первый портрет Рахманинова (рисунок двумя карандашами; «вышел он у меня грустным демоном»), а 25 мая сообщал сестре: «Напишу тебе, как я задумал портрет Сергея Васильевича: он будет сидеть у меня в задумчивой позе, с головой, подпёртой рукой. в другой руке нотная бумага, как будто он сочиняет. Костюм домашний – может быть, даже халат – фон радостный, весенний русский пейзаж, яркий; небо с радугой и цветущие вишни. Всё зависит от того, сколько сеансов даст мне Сергей Васильевич [в Париже]».
Портрет был написан, и не один.



Collapse )
emil

СТИХИ-СЕРЕБРИНКИ

Весточка от Владимира Мощенко – ответ на мою весточку (я написал ему: очень не хватает Вас, когда долго молчите).:
«Дорогой Эмиль, я попал в переплёт. Умерла жена. Переехал к дочери в Испанию. Был почти слепым, Жду вторую операцию по замене хрусталика. Сломал шейку бедра, но уже хожу с палкой. Была тяжёлая операция: удаляли камень в жёлчной протоке. На 89-м году надеюсь на лучшее. Рад Вам –несказанно. Обнимаю».
А стихи-то какие светлые!

Сугробы. Полночь. В окнах – свечи.
Они в лесу и в небесах.
И шарф, накинутый на плечи,
И серебринки в волосах.

И патефон. И чьи-то взвизги.
Рояль И скрипки. И фагот.
Ты не забыла? Эти брызги
Шампанского. И Новый год

***

СТАРЫЙ НОВЫЙ ГОД

Где он, строчек прежний ход
Посреди свечных огарков?
Это Старый Новый год
Без метелей и подарков.

Только в памяти мороз
И деревьев белых чудо.
Почему туда я врос
И не выберусь оттуда?

Прикажи – и я смогу
Быть в том дворике с тобою.
Нарисую на снегу
Кольца дыма над трубою.

Нарисую двери в дом
Самой хрупкой в мире веткой.
Тут и в комнату войдём
Красоты безумно редкой.

Свистом встретят нас чижи
Удивительной расцветки.
Ты довольна? Прикажи –
Будем жить без всякой клетки
emil

ВАЛААМСКОЕ ПОДВОРЬЕ

Я вышел на главную улицу и хотел было повернуть направо – ведь пора уже и осмотреть древнюю крепость Корела, главный исторический памятник Приозерска, – но… повернул налево. Дело в том, что в глубине улицы – там, где город уже шёл на убыль, – виднелось интересное здание с башенкой, непонятно – старое или недавней постройки, и я не утерпел: надо подойти ближе, проверить. Ведь в маленьком городе за один раз нужно осмотреть всё, что представляет интерес.
Здание оказалось пожарным управлением – и вполне современным, малоинтересным по архитектуре: башня – вот единственное, что его отличало. Но за ним стоял дорожный указатель: «Церковь Рождества Христова и Всех Святых». Мне оставалось поблагодарить эту пожарку! – не будь её, я ни за что бы не догадался, что сюда нужно идти, а ведь эти церкви – не что иное как подворье Спасо-Преображенского монастыря на Валааме!
Минут десять ходу мимо соснового леса – и я у ворот в монастырский дворик. Как уютно: всюду цветники, чистые ковры трав, высоченные сосны между двумя церквями: первая, во имя Рождества Христова – совсем новая, суховатая как чертёж, с широким приземистым куполом и четырьмя угловыми башенками, и дальняя, Всех Святых, напоминающая германо-скандинавскую виллу, творение Иоганна Якоба Аренберга, писателя и архитектора, работавшего в Финляндии, Швеции и России как представитель эклектики и модерна. А в уголке двора, у стен из красного кирпича пристроилась скромная часовенка св. Алексия – туда я прошёл босиком по траве.
Работала только Рождественская церковь; ещё не совсем обжитая; запомнился низкий иконостас и люстра большого диаметра.
Основанное в 1872 году, это подворье с 1990-х обеспечивает работу причала Валаамского монастыря: Ладожское озеро отсюда недалеко.



Collapse )
emil

БРОСОК В ПРИОЗЕРСК

Городок Приозерск – на самом севере Ленинградской области, на Карельском перешейке; на карте он смотрится как-то очень одиноко. Я представлял его глуховатым, малолюдным; однако всё оказалось совсем не так. Да, по территории Приозерск небольшой, но в нём немало пятиэтажек, довольно оживлённо, есть прямой, как стрела, бульвар с цветниками, которому конца не видать… Меня, собственно, интересовали древние укрепления с башней, а кроме того – какая-нибудь другая старина, которая должна обнаружиться по ходу прогулки. И природа, конечно.
А природы я насмотрелся ещё в окно автобуса: леса, болотистые места, редкие поседения, похожие на дачные, поражающее своей красотой большое озеро с деревянными столами-столиками на берегу: «место для бесплатного отдыха», как гласило объявление.
Городок начался сразу за мостом через порожистую Вуоксу: тут же мелькнули слева крепостные валы с башней, и скоро мы проехали через самый центр с кафедральным собором Рождества Пресвятой Богородицы (потом я прочитал в его дворе, что колокол отлит в городе Тампере), с невысокими домами на финский манер – и после нескольких дорожных извилин возник деревянный железнодорожный вокзал, – тоже весь из себя финский, похожий на строгий, предельно аскетичный терем. Когда я узнал имя архитектора – Бруно Фердинад Гранхольм! –задумался: интересно, что преисполнено большей важности – здание или звучание имени его автора, которое можно произносить не иначе как торжественным тоном?
Ну а теперь – гулять до вечера. О прогулке напишу, скорее всего, на следующей неделе.

Кафедральный собор Рождества Пресвятой Богородицы (1847)


Collapse )
emil

ДОМ КАК ПРАЗДНИК

В чём был недостаток моего «Зенита» – если дом снимаешь издалека, плохо видны детали; а если вблизи – то лишь детали и видны, а вот дом целиком не вписывается. Сейчас я потихоньку делаю оцифровку фотографий времён той техники, и думаю: почему так долго не переходил на «цифру»?
Вот фото архангельского села Карпогоры; в нём кроме изб снимать было нечего; но что такое северная изба? – могучий корабль; крепость, противостоящая ветрам и суровой непогоде. И вот её детали: коньки, причелины, полотенца, а то и балкончик, прилаженный к фасадной стене.
Идея такая: на треугольных фронтонах горизонтально – вдоль боковых стен – укладывали брёвна; на фасаде их закрывали две резные причелины (от слова «чело», то есть «лоб»): их «крылья» не только украшали скаты крыши, но и оберегали её от лишней влаги.
Посерёдке – для укрепления крыши – прокладывали тяжёлое бревно, на оконечности которого вырезали обычно голову коня (символ солнца, которое движется по небу, и ещё это – оберег; на Севере говорили: «Конь на крыше – в избе тише»).. А под коньком и по краям причелин свешивали резные полотенца. Не дом, а праздник!



Collapse )
emil

НА ПРАЗДНИК

Если что решил – то нужно не отступать и в случае чего переламывать ситуацию, – я в этом никогда и не сомневался; вот пример.
Сотрудница по работе, узнав, что я собираюсь в Кировскую область, вспомнила о Великорецком, куда совершается трёхдневный (в один конец) крестный ход. Она однажды была в гостях у своей подруги, которая живёт в посёлке Юрья́, и оттуда они ездили в это знаменитое село. «Ты должен там побывать!» Ну, раз должен…
И вот сел я в поезд, который прибывает утром в Киров; но мне-то следует выйти раньше, в этой самой Юрье, и до утра коротать время на вокзале.
Великорецкое – в 28 километрах. Надо оставить тяжёлую сумку и думать, что делать дальше. Но камеры хранения в Юрье нет, в кассах примостить сумку мне наотрез отказали: «нам запретили!»
Обойдусь без вас. Захожу в частный магазинчик при вокзале, продавщицей – девушка. Это прекрасно. «На вас кто-нибудь в жизни смотрел с такой надеждой, с какой смотрю я?» – «Вы первый!» – нашлась девушка, улыбнувшись, и я понял, что упрашивать не придётся. Только бы успеть вернуться до закрытия: до 6-ти вечера…
Автостанция – рядом. Выясняется: автобус на Великорецкое ходит два раза в неделю: в четверг и в субботу. А что сегодня? Я эту дату запомнил навечно: понедельник, 27 сентября.
Думать некогда, да и вредно; я ринулся наперерез отходящему икарусу на Киров; водитель подбросил меня до трассы (всего 3 км).
А что дальше? Да как обычно на местных вятских дорогах: полная тишина. А впереди – 25 км пути, что делать? Идти.
Через 20 минут, миновав спящую чёрную деревушку Шура, лесная дорога пошла на подъём, и вдруг за спиной… не может быть!.. ропот мотора. То ли грузовик, то ли автобус, – но нет, не автобус точно. Оборачиваюсь – ПАЗик! Да с пассажирами! Откуда его – с неба сюда спустили?
И что отказалось? Сегодня, в понедельник 27 сентября, праздник Воздвижения Креста Господня. Прихожане Великорецкого церковного града, они же – жители военного городка «Юрья-2», – договорились с водителем!
…О Великорецком, куда я был привёзён и откуда увезён, позже напишу, а сейчас хочу сказать ещё раз о том, что если принимаешь решение и действуешь в соответствии с ним, – то помощь приходит сама, всегда. По крайней мере, таков мой опыт.
На фото – «Великорецкий град»; в этот момент моросило, было туманно; но когда распогодилось, подниматься на эту обзорную горку уже не оставалось времени.



emil

ОСМЫСЛЕНИЕ ВАЖНОСТИ

– Что произошло? Почему ты так серьёзно восприняла День святого Валентина? Ты ведь и к Восьмому марта относилась скептически…
– А теперь я не могу себе этого позволить. Понимаешь, у нас с ним характеры трудные, мы иногда ссоримся. А любой праздник – повод к примирению. Вот День святого Валентина и стал поводом, – куда ж нам было деваться, надо мириться! Если вдруг опять что-то не поделим, впереди 23 февраля. А дальше – глядишь, поддержит и Восьмое марта.
emil

ОСТАЛОСЬ ДОЙТИ ДО ДОМА...

Тогда Латвия ещё не отделилась. Я, будучи в гостях у Константина Сокольского (на улице Революцияс, позже переименованной в улицу Матиса), спросил: почему некоторые мои знакомые, побывавшие в Прибалтике, говорят: к русским здесь относятся высокомерно, могут «не слышать» вопроса, указать неправильное направление? Ведь ничего подобного я не встретил: только внимание и радушие.
Константин Тарасович, коренной рижанин, ответил:
«Это глупость, отношение ко всем хорошее. А если к кому-то относятся не очень – значит, русский сам себя плохо вёл. А вообще я тебе пример приведу из нашего артистического прошлого. Отмечал свой день рождения Марис Ветра, – был такой артист Национальной оперы; он, как другие рижские оперные певцы, по вечерам пел в кафе эстрадные песенки. Дело и происходило в кафе, много было еды, напитков, и вот Ветра к концу вечера стал совсем пьяным: ухаживая за гостями, ему некогда было поесть, а от тостов уклониться невозможно; вот он пил, но почти не ел. Латыши разошлись, а русским расходиться не хотелось. Когда я ушёл, оставалось ещё человек пять. Наутро спрашиваю Оскара Строка (композитор, автор популярных шлягеров): Оскар, ну как там Марис? Оказалось, никто даже не проследил, как он дойдёт домой, и бедный Марис уснул по дороге: сел на скамейку в парке…
А спустя время устроил пирушку Владимир Неплюев (рижский певец-тенор): видите ли, захотел отметить выход своей пластинки. Володя выпить любил, и на радостях перебрал. Русские артисты как ни уламывали его уходить, он ни в какую. В общем, оставили мы его с латышами, которых он продолжал поражать широтой размаха. Так эти латыши аккуратно доставили его до дома, до самых дверей.
Ну вот как, скажи на милость, к нам они должны относиться?»

http://www.youtube.com/watch?v=J8VrDryat34