Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

emil

РАССКАЗ О МЕЧЁТКЕ

Пять лет назад, весной я решил махнуть в станицу Мечётинскую, где не бывал ни разу, – это не Дон, это уже Сальские степи, в далёком прошлом – места калмыцких кочевий. По степной дороге, где сейчас проходит трасса на Элисту, следовали на Кавказ Пушкин и Лермонтов; Пушкин в 1820 году останавливался на отдых на Мечётинской почтовой станции…
Рассказ о станице Мечётинской в блоге «Дон со всех сторон».
http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/puteshestviya-po-rodnomu-krayu/na-mechyetke/

emil

БЕЗВЫИГРЫШНАЯ ЛОТЕРЕЯ

Держал в руках книгу Григория Козинцева – режиссёра, одного из основателей советского кинематографа, известного, в частности, своей трилогией о Максиме. Оказывается, он вёл дневники.
Одна из записей, говорящих о том, насколько большой художник бывает беспощаден к себе – в отличие от малоодарённых.
«Единственное, что я ещё не утратил способность ненавидеть свои постановки, и способность терзать себя глубоко, с истинной страстью. Каким я кажусь себе счастливым во время работы над книгой, задумывая постановки. И какой ужас снимать, чувствовать и понимать, что ничего из замыслов не получается, что ничего не в силах добиться… “Безвыигрышная лотерея” – вот что такое работа в кино».
emil

ТРИ МЫСЛИ

Поэт Валерий Черешня, петербуржец – для меня образец мудрого, мыслящего человека; большая радость читать его дневниковые записи (или записные книжки – не знаю, как лучше сказать).
Вот что я хочу у себя сохранить.

***
Неправильно говорить, что благодать ушла от тебя, это ты уходишь от неё. Даже если делаешь это непроизвольно. Как из полосы слишком яркого света. Свет светит, а ты ушёл.

***
Читаю параллельно Набокова и Бунина. Оба щедры на словесную изобретательность, на сверхчеловеческую зоркость, словно без усилий превращающую фразу в зримое счастье. Но если Набоков после каждого такого, действительно виртуозного превращения, заглядывает тебе в глаза, словно спрашивая: «ты оценил? Ты вполне понял, что я сделал?», то бунинская точность обладает самодостаточным достоинством, она словно присутствует при сотворении мира, делая тебя (в меру твоей восприимчивости) соучастником происходящего.

***
Нынче человек стал доживать до такого возраста, что прощаться с собой приходится раньше, чем с тобой станут прощаться близкие.
emil

УТРЕННИЕ РЕШЕНИЯ

– Самое плодотворное для меня время – это утреннее пробуждение, – сказал Юрий Ряшенцев. – Когда я ещё не открыл глаза, приходят мысли, решения, которые не приходили в голову вчера – ни днём, ни перед сном.
То есть – чётко работает пословица: утро вечера мудренее?
По крайней мере, на себе я не раз проверял действенность этой народной мудрости. Например, проснувшись однажды утром, подумал, что мне, человеку, у которого собраны все стихи Ряшенцева, не написать о них – было бы непростительным (что я и сделал не так давно, – получилось как раз к 90-летию поэта, которое он отпраздновал 16 июня).
Первые его опыты опубликовал журнал «Юность», в которым Юрию Евгеньевичу впоследствии довелось много работать. В народе Ряшенцев стал известен благодаря песням ко множеству кинофильмов, среди которых – «Д’Артаньян и три мушкетёра», «Гардемарины, вперёд!», «Остров погибших кораблей», «Забытая мелодия для флейты»; а сколько знаменитых артистов театра, кино и эстрады пели его песни! – легче сказать, кто не пел... С одной стороны, это прекрасно, с другой – грустно: некоторые думают, что Юрий Ряшенцев – это песенник. Да, и песенник тоже, – быть мастером стилизации, способным запросто попадать в атмосферу эпохи и представляющих её героев – дано далеко не каждому, умеющему слагать стихи. А также Юрий Ряшенцев – прозаик, автор либретто опер и мюзиклов; некоторые написаны с Галиной Полиди, его женой.
Четыре года назад, у себя в квартире близ метро Фрунзенская поэт осторожно выражал надежду, что ему всё-таки дадут дачу в Переделкине. И дали! – по соседству с Борисом Леонидовичем Пастернаком.
***
Вечер второго дня моего пребывания в Москве – 20 августа; фото Галины Полиди.



Collapse )
emil

ИНДИЙСКИЕ ДАЛЬНОБОЙЩИКИ

Тот же Г. А. Ивашенцов, Чрезвычайный и Полномочный посол, вспоминает:
«…Я никогда не скажу недоброго слова в адрес индийских дальнобойщиков». Речь идёт о случае, происшедшем «в 1976 или 1977 году». Ивашенцов, побывав в командировке в городе Хардвар, возвращался в Дели.
«Примерно на четверти пути от Хардвара дорога километров на двадцать углублялась в плантации сахарного тростника… Опытные хардварцы рекомендовали преодолевать данный участок исключительно в светлое время суток и на максимальной скорости, ибо бывали случаи разбойных нападений на проезжающие автомобили. Но выехать в светлое время у меня не вышло. <…> …после двух или трёх километров сахарных плантаций у меня… спустило колесо. По неопытности я не взял с собой автомобильной лампы, и пришлось действовать в полной темноте. Две или три легковых машины, которые я пытался остановить, чтобы посветить мне, лишь прибавляли скорость. <…>
И тут подъехал с большой выдумкой разрисованный грузовик, в кабине которого сидели три человека неопределённого возраста в грязноватых тюрбанах с трёхдневной, не меньше, щетиной. <…> Мобилизовав своё знание языка хинди, я попросил их посветить мне, чтобы дать возможность сменить колесо. Они поступили иначе. Один полез куда-то в кузов грузовика и через минуту мой жигулёнок оказался окружённым крошечными плошечками с горящим маслом. Другой с презрением заменил жигулёвский домкрат своим пирамидальной формы домкратом с грузовика. Третий тут же стал откручивать гайки. Замена колеса произошла почти мгновенно и беззвучно.
У меня с собой была пачка красных двадцатирупийных банкнот. На двадцать рупий в Индии можно было пообедать, а на сорок купить большую бутылку джина. Думаю, дам каждому по двадцатке, всё-таки они меня здорово выручили. Но старший водитель от денег категорически отказался. Спрашиваю: “Почему? Если нужно ещё, я добавлю”. Он отвечает: “Мы не возьмём от вас денег. Вы – плохой человек, всё меряете деньгами. Мы вам помогли, но окажись мы в беде, вы бы ничего делать не стали, потому что знаете, что у нас денег нет”.
– Но как я могу отблагодарить вас?
– Просто обещайте, что если когда-нибудь мы встретимся на дороге, и нам будет нужна помощь, вы поможете.
Советские сигареты “Ява” они в подарок приняли. мы пожали друг другу руки и поехали каждый своим путём в ночной мгле среди сахарных плантаций на дороге Хардвар – Дели…»
emil

ОДИНОКАЯ ПРОФЕССИЯ

Из фрагментов книги «О времени и о себе» (воспоминания ветеранов дипломатической службы; Москва, 2021), которые мне интересно у себя сохранить (эту подаренную мне книгу потом отдам в библиотеку)
Г. А. Ивашенцов, чрезвычайный и Полномочный посол (родился в 1945 году):
«”Посла никто не должен видеть в майке” – эти слова, услышанные мною в Дипломатической академии ещё в советское время, твёрдо запали в память. У посла должен быть авторитет. <…>
Посол, как и любой начальник, весьма одинокий человек. Может быть, даже более одинокий, чем кто-то другой. Начальник в России после работы или на выходные всегда может, завершив дела, поехать к кому-то из близких, поделиться с ними своими проблемами <…>
У посла такой возможности нет… Отводить же душу с кем-то из подчинённых в посольстве – последнее дело. Любые твои откровения или сомнения обязательно рано или поздно станут общим достоянием коллектива. <…>
Вторая причина одиночества посла в том, что значительную часть своей жизни… он провёл вдали от дома <…> Мой египетский коллега как-то сказал: мы, дипломаты – иностранцы за границей, но порой мы становимся чужими в своей собственной стране. Запомнились слова, сказанные братом одного посла на его похоронах: “Ты для нас останешься живым. Просто как бы будешь в новой командировке”.
Ещё одна причина одиночества посла – возраст. В послы обычно попадают люди не очень молодые. К этому времени число близких тебе людей сокращается. Кто-то уходит из жизни вообще, а кто-то из твоей конкретной жизни. У тебя сложилась успешная карьера, а к сожалению, человеческая натура такова, что отнюдь не все близкие тебе люди могут с этим смириться. Как заметил один известный кинорежиссёр, успех – это когда у тебя появляются враги, при большом же успехе ты начинаешь терять друзей. <…>
Одиночество накладывает свой негативный след на психику человека. <…> Человек пытается преодолеть это беспокойство алкоголем, какими-то другими, не самыми здоровыми способами, что неизбежно отражается на его работе. . <…>
Жена дипломата, а тем более посла, должна быть постоянно рядом с мужем. Она – как боевая подруга на фронте».
emil

«ОФИЦЕРША» И «ТИХИЙ ДОН»

– А вы верите в авторство Шолохова? – как-то спросил я историка, писателя, краеведа Владимира Сидорова, который никогда не выступал против знаменитого вёшенца.
– Много, много вопросов – уклончиво ответил Владимир Сергеевич. – А вы почитайте в моём собрании сочинений главу «”Офицерша” и “Тихий Дон”» Я прочитал.

***
«...Я, к стыду моему, не читал Крюкова».
«Я о нём ничего и не знал, когда писал "Тихий Дон"».
«Писателя Ф.Д. Крюкова я не знаю и никогда не читал... М. Шолохов».
(Прийма К. С веком наравне. - Ростов н/Д: Ростнздат, 1981. С. 207; Вопросы литературы, 1991, № 2, с. 20; Там же, с. 21; Вопросы литературы, 1989, № 8, с. 203).
Это странно. Писатель № 1 донской казачьей темы советского времени ничего не знает о писателе № 1 той же темы времени досоветского. Притом, что разрыв между их работой – 5–7 лет. Притом, что, по крайней мере, тесть Шолохова – П. Громославский, уж конечно, и читал, и знал Крюкова. Притом, что сам Шолохов – начитанный человек. В статье К. Приймы «К творческой истории “Тихого Дона”» рассказ об «использованной литературе» занимает три страницы. Установлено, что Шолохов был знаком с еженедельником «Донская волна», выходившим в Ростове в 1918–1919 годах, однако там упоминания Крюкова – неоднократны, вплоть до юбилейного крюковского номера!..
Тем не менее – не читал, не знал. Имени не слышал. Это, повторимся, странно.
Впечатление странности таких утверждений в особенности сильно, когда, зная «Тихий Дон», читаешь повесть Крюкова «Офицерша». Она была впервые опубликована в журнале «Русское богатство» в 1912 году – том самом, с какого, вроде бы, начинаются события «Тихого Дона».
Дотошный сопоставитель текстов Крюкова и Шолохова М. Мезенцев указал на два пункта сходства: и там, и там – среднего достатка казачьи семейства, совпадающие по составу, – старики-родители и двое женатых, не отделённых сыновей. Небольшие расхождения – только в детишках.
Второй выделенный Мезенцевым пункт – как совпадающе осматриваются на подворье герои Крюкова и Шолохова, возвратившиеся после долгого отсутствия. Но тут, акцентировав общее, может быть, и не очень показательное: казаки в этой ситуации вели себя типично, – Мезенцев, если не ошибаемся, прошёл мимо частной, но существенной детали. В «Тихом Доне» такая сцена есть не только у Григория Мелехова, но и у Степана Астахова. Степан же по возвращении поразил соседей в особенности своими немецкими подтяжками – небывалой в казачьем платье вещью. Но Гаврила Юлюхин у Крюкова возвратился тоже в подтяжках, правда, автор этой небывалости не подчёркивает.
Отчего-то Мезенцев не обратил внимания на самые замечательные совпадения. Решающая встреча Варвары Юлюхиной с Карпо Тиуном в «Офицерше»: «Он делает вид, что хочет наехать на неё, – молодая костлявая лошадка подбирает шею, шарахается». В «Тихом Доне»: «Григорий, улыбаясь, горячил коня; тот, переступая, теснил Аксинью к яру».
Разговор. Тиун и Варвара:
«– Ну, здорово, жалмерка!
– Ну, здорово!».
Григорий и Аксинья:
«– Остаешься, стал быть, жалмеркой?
– Стал быть, так».
Та же не только тема разговора, но та же интонация!..
У Крюкова старый Макар Юлюхин, получив письмо с фотографией сына, произведённого в подхорунжие, хвалится ею по хутору всем встречным. У Шолохова Пантелей Прокофьевич, получивший письмо с известием об отличиях Григория, точно так же демонстрирует его хутору.
И в «Офицерше», и в «Тихом Доне» страницы об аборте – из самых страшных. У Крюкова вся процедура вдобавок и подробнейшим образом показана, хотя его героиня, в отличие от Натальи Мелеховой, не погибла. Но знаете, как зовут бабку, которая "оперировала" крюковскую Варвару Юлюхину, «офицершу»?.. Ильинишна, – как и мать Григория Мелехова.
А кого вам это напоминает?
«Он ушёл. Марья нагнала его у ворот.
– Алексей Алексеевич, чего я у вас хочу спросить? – сказала она несмело.
– Не знаю!.. – Он сердито обернулся к ней и встретил лукавый взгляд исподлобья, устремлённый на него, в сумерках такой манящий и поджигающий.
–У вас каплев от испугу нет?.. Хвораю я с испугу... к сердцу подкатывает...
Фельдшер потрепал её по подбородку.
–Эх, круглая бабочка-то!.. Ну что ж, приди вечерком, поглядим...».
Это жена – старшего из братьев Юлюхиных, Марья. Жену старшего из братьев Мелеховых зовут Дарьей. Кажется, только и разницы. И Лушка Нагульнова здесь проглядывает...
Отдельно взятые, эти моменты действительно смотрелись бы случайными совпадениями, вполне объяснимыми этнографической общностью материала. Но такая концентрация заставляет думать, что автор «Тихого Дона» всё-таки «Офицершу» читал.
И если верить Шолохову, что он Крюкова не знает – а какие основания не верить? – тогда, значит, эти совпадающие места в «Тихом Доне» написаны не Шолоховым.
emil

ДВА ПОЭТА ПОД ОДНОЙ ОБЛОЖКОЙ

В 2021 году в Москве вышла поэтическая книга двух авторов-друзей – Данила Файзова и Юрия Цветкова «Совпадение». Редакция журнала «Лиterraтура» попросила меня о ней написать; я и написал несколько слов:
https://literratura.org/issue_criticism/4684-emil-sokolskiy-teni-na-bumage.html
emil

БЕСКОНЕЧНОЕ ЛЕТО

Был такой известный в ГДР писатель – Эрвин Штриттматтер, я о нём узнал в юности благодаря журналу «Иностранная литература», который выписывала мама. И вот такую мысль я прочитал у этого писателя:
«Я проносился в скором поезде мимо станций так быстро, что не мог прочесть их названий, и почти всё время пути не знал, где нахожусь, в каком месте между начальной и конечной станциями. Будь внимателен, подумал я, чтобы не проехать так же и по жизни»
Будь внимателен, – каждый год говорил я себе с наступлением любимого времени года, – чтобы не проехать так же и по лету.
Лето, тихое, бесконечное – вот здесь, на этой фотографии, сделанной в июле. Казалось, до осени ещё далеко...
Верхний Дон.

emil

ОСТОРОЖНЫЙ ВОПРОС

В разговоре о съёмках «Тихого Дона» в Еланской Владимир (директор станичного клуба) несколько раз произнёс: «Михаил Александрович». И в конце разговора я осторожно спросил: «А есть ли в станице люди, которые не верят в авторство Шолохова?»
Владимир неожиданно улыбнулся: «Есть, есть...». Тогда я спросил смелее: «И вы тоже?»
«Ну как человек с двумя классами образования мог взять и в кратчайший строк вдруг написать такое грандиозное произведение? – услышал я в ответ. – Не прожив, не испытав, не прочувствовав... Для этого нужен огромный опыт, человеческий и писательский, огромные знания и материала, и жизни в целом, психологии человеческих отношений. А о том, что Шолохов учился в Вёшенской гимназии, как пишут биографы, вообще никаких свидетельств нет. В рукописи – много словесных ошибок, которые можно объяснить только переписыванием с чужого источника. Загляните в википедию – даже там в справке о нашей станице чёрным по белому: Шолохов с женой и шуриным переписывали протограф Фёдора Крюкова».
Он указал мне на дальний дом: «Там жил старик-карлик, у него был каллиграфический почерк. Шолохов регулярно приходил к нему с бумагами, они запирались. Карлика схоронила его родственница, никак не обозначив места захоронения. Когда её спросили – почему? – она ответила: я должна была сделать так, будто бы этого человека существовало; иначе б мне не поздоровилось».
«Интересно, что литературный опекун Шолохова Александр Серафимович (главный редактор журнала “Октябрь”) не внёс в текст ни единой правки, – вставил я. – И что вся “литературная деятельность“ Шолохова окончилась после смерти Серафимовича. Вот кто мог написать такую глубокую вещь – “Тихий Дон”. Или Фёдор Крюков, человек высокой писательской культуры».
«Зайдите в наш казачий музей, поговорите с сотрудниками, они безоговорочно придерживаются мнения об авторстве Крюкова».
На том и разошлись.