Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

emil

ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ МУЗЕЙ

Музей «Донские казаки в борьбе с большевиками» создал на своей территории в 2006 году выходец из казачьей семьи, ныне живущий в подмосковном Подольске Владимир Мелихов – строитель, предприниматель. Это нечто грандиозное! На двух этажах (13 или 16 комнат – точно не помню) – потрясающие по богатству экспозиции из всевозможных предметов казачьего быта, которые хозяин много лет либо получал в дар, либо приобретал у местных жителей, у потомков белоэмигрантов, живущих по всему свету. Есть там и пулемёт, и трёхсотлетняя лодка-долблёнка из дуба, извлечённая из речного ила, и бричка, на которой местный лекарь объезжал хутора, и сабли испанские, привезённые казаками из походов… впрочем, перечислять бесполезно. очень, очень много всего.
Труд создателя музея вызывает восхищение и ужас. Неоднозначное впечатление остаётся от этого музея... Я, конечно, понимаю его задачу: без тех сторон истории казачества, о которой не принято говорить (например, об участии казаков во Второй мировой войне) – невозможно понять её историю, историю Россию; но ставить памятник атаману Краснову…
В огромном музейном дворе – мемориал: памятники Всем казачьим атаманам, матери-казачке, отряду Чернецова, барельефы героям Гражданской войны, казакам-генералам…
Здесь казачество то ли оправдывается со всех сторон, то ли эти стороны сосуществуют наравне как неделимая история; в любом случае – сюда регулярно наведываются ребята из прокуратуры, проводят обыски, изымают подозрительные предметы и книги на основе архивных материалов, выпускаемые музеем. Однажды обнаружили пистолеты и патроны; первые, правда, вернули как экспонаты, а за вторые Мелихов получил год «за незаконное хранение оружия». Но это лишь пример; на него было заведено множество уголовных дел; мотив – пропаганда экстремизма. Одним словом, жить спокойно не дают. Но это как посмотреть: голова каждого посетителя сама выбирает: пропаганду ли видеть или жёсткая беспристрастность.
emil

ГРЕМУЧАЯ СМЕСЬ

Какая-то гремучая смесь у меня получилось: собрались авторы, плохо сочетаемые друг с другом. Но так даже интересней!
На моей Книжной полке - Александр Климов-Южин, Саша Либуркин, Юрий Влодов (даже этому уголовнику, алкоголику и богохульнику нашлось место), Зинаида Палванова и Света Литвак. Как понял, о том и написал.
https://magazines.gorky.media/ra/2021/1/prochitannye-knigi-142.html?fbclid=IwAR03-jra7WqkhcztA8TfNeCqeGtw11qYxU0C13EtKu1cXZz8zZU8-AYTusc
emil

ВСЁ КАК СЕЙЧАС

Не даёт покоя вот что. Когда я писал о станице Кущёвской Краснодарского края, кое-кто откликнулся: мол, возникают страшные ассоциации. В чём суть?
Там действовала серьёзная группировка, контролировавшая сельское хозяйство района. СМИ сообщали: станица жила в страхе, кого-то там насиловали, избивали и так далее; назывались цифры (разумеется, без привлечения документов)..
Я приехал в музей, где работает хранитель истории станицы, человек с аналитическим мышлением, автор книги о Кущёвской.
Пока Александр Александрович проводил урок для детей, которых привели учителя (рассказ шёл о казачьей коннице), я спросил сотрудниц: как жила станица в те годы, о которых рассказывали газеты.
- Зачем говорить о жёлтой прессе? - сказала одна. - Вам это очень нужно?
- Если вы хотите узнать о студентках, которых якобы насиловали, так это были те. кто сами этого хотели, - ответила другая, постарше. - Кто не хотел, того и не трогали. А те. кого мы называем бандитами, были вежливы, уважительны, здоровались. Мы считали, что они поднимают сельское хозяйство. Конечно, ходили слухи, что там происходили какие-то разборки, но мы в это не вникали.
- Никто у нас на себе не чувствовал никаких событий, - уверял потом Александр Александрович. - Ну, знаешь... это как наверху ветки дерева колышутся - а здесь, вот смотри, сидит дед на скамейке, спокойно читает газету; мы вот с тобой стоим разговариваем, и ни о чём не знаем. На вершинах власти то же самое. О чём мы и представления не имеем - только судачить можем... Какие-то тайны есть в любой семье, в любом деле, о том нам не знать. В любом городе происходит то, что было у нас. Просто именно здесь слишком сильно рвануло. А всё потому, что убийца не знал законов физики. Пришёл в дом, не ожидая, что там окажутся лишние люди, ну и поубивал всех; а потом включил газ, и окна оставил закрытыми. Кислород выгорел, и все отпечатки остались. А тут ещё и московский корреспондент оказался рядом, поторопился с непроверенной информацией. Вот всё и вскрылось, вот мы и прогремели. Криминал есть криминал. Но обычная жизнь в станице протекала по-прежнему, люди жили спокойно, занимались своими садами-огородами, ходили учиться, на работу, занимались мелким бизнесом: продавали и покупали дома... Всё как сейчас. Мир и покой. Кто сомневается и воспринимает нас как гнездо ада - пусть поднакопит деньги и приезжает, посмотрит, как мы всегда жили, живём и будем жить. Люди у нас такие же. как везде: поздороваешься - поздороваются, улыбнёшься - улыбнутся, на хуй пошлёшь - в драку полезут...
emil

ИСПОВЕДЬ ПРЕСТУПНИКА

Парень рассказывал: «Меня посадили на год за участие в краже, которая казалась мне пустяковой, глупый был, грех молодости! Наверняка и ты при определённых обстоятельствах мог бы загреметь в колонию».
А я вспомнил, что ведь тоже однажды почувствовал себя преступником…
Много лет назад, в засушливое лето, я посетил с подругой старинную донскую станицу. Там, на горе, вечером, мы решили запечь картошку.
Я наломал сушняка, снёс на поляну, на край оврага. Под ветки подложил сухих трав и, не сомневаясь в том, что костёр будет готов с первой же спички, присел спиной к ветру.
Но я совершил большую ошибку. Надо было вокруг будущего костра расчистить место…
Что-то гулко полыхнуло – и осело: кучка хвороста исчезла мгновенно.
Мы отпрянули. Словно выпущенный на свободу хищник, пламя с шипением, треском и гулом расползалось по кругу, стремительно ширясь, яростно пожирая ссохшиеся травы и оставляя взамен черноту. Оно лезло к обрыву, к роще, дыша на нас жаром и дико озаряя злыми красными языками поляну, на которой мы, словно актёры на открытой сцене, играющие какой-то дьявольский спектакль, поначалу боязливо и неловко топтали горящую землю, расплёскивая огненные брызги, а потом застыли в бессильном отчаянии.
Стихия шла вниз, на станицу. Шла и к востоку – к столбам электропередачи, к кирпичному заводу. И вот-вот пойдёт и на север, к автотрассе с бензозаправкой.
Мы бросились в ложбину, и скоро уже были на гребне соседнего бугра, под линией электропередачи.
И нам показалось, что огонь затих (иначе все небо было бы в дыму).
Через несколько минут я снова полез на гору. И чем дальше поднимался, тем спокойнее становилось: вот ведь, не слышно ни звука, и небо чистое, – значит, обошлось!
И пока поднимался на вершину, откуда должен открыться тот злополучный бугор, почти успокоился. Но…
Бугор пылал, как вулкан. Роща была окольцована огнем. За балку, уходящую к бензоколонке, уползал дрожащий красный хвост. А в ложбину стелилось рваное покрывало из суетливо-радостных пламенных языков.
Я сбежал с горы в переулок – к единственному дому, где был телефон: просить хозяев позвонить председателю местного хозяйства (он живёт на другом конце станицы), чтобы вызвал пожарников.
Рядом стояли две бабульки и смотрели на небо, задрав головы.
– Каждый год такое безобразие. Какая-нибудь парочка влюбленных шла, сигарету бросила – и, пожалуйста тебе. Наши-то вряд ли такое устроят. Только заезжие.
…Когда я поднялся обратно во двор моей хозяйки – вышивальщицы ковров, где и ждала меня подруга, зарево еле заметно растворялось в небе, что-то монотонно, как стиральная машина, гудело за горой – кажется, уже не огонь. Спасение подоспело. Всё и вправду обошлось.
emil

НОВОСТИ

Странные мысли приходят в голову, когда смотрю новости... Какое имеет значение всё, что происходит в мире? Что может быть сегодня нового? Да то же самое, что мы видели вчера. Льётся кровь, люди воруют, дерутся и плачут, разоряют жилища, рождаются, умирают, женятся, расходятся... Послезавтра будет точно таким же.