Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

emil

СТРАШНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

Игорь Панин пишет в Фейсбуке 10 июля:
«Был сегодня на кладбище, где прощались с писателем и сотрудником "Литературной газеты" Сергеем Сатиным. И вот какую историю я услышал. За пару-тройку недель до смерти он, как обычно, поехал на выходные в Смоленскую область. По пути остановился за некоторой надобностью, отошёл от дороги в лесок и увидел вдруг яму, а рядом – раскрытый гроб. Огляделся – никого вокруг. Но откуда в лесу взялась яма, почему рядом гроб? Кто там кого хоронить будет?
Он сфотографировал это дело, а потом показал одному из сотрудников редакции "Литературки" – мол, как с этим быть? Есть в газете рубрика "Что бы это значило?" – там он и планировал при случае разместить этот снимок. Но не успел. И теперь, выходит, это означало то, что он свой гроб и встретил...»
В Смоленскую область Сатин ездил к матери. И вот – последняя поездка: пошёл на рыбалку – и не вернулся. Нашли в камышах.
Что для меня Сергей Сатин? В начале 80-х на последней, юмористической 16-странице «Литературки» – «Космическая колыбельная». Стихотворение удивило меня своей открытой лиричностью и доброй простотой. Я взял газету, сел за пианино и наиграл мелодию: она сама напелась мне во время чтения. По гармонии это моё сочинение близко к задумчивому вальсу в светлой минорной тональности, и оно мне нравится и по сей день – честное слово, не потому что я сочинил. Я ничего не сочинял, я только прочитал ноты, зашифрованные в словах, в их созвучиях, и уловил ритм.
Жаль, как жаль. Не исполнилось и 67-ми…

Спи, моя радость, усни поскорей,
Спать ребятишкам пора.
За день устав, над кроваткой твоей
Чёрная дремлет дыра.

Верхний в Галактике выключив свет
И уложив медвежат,
Под усыпляющий шелест комет
Обе медведицы спят.

А в стороне от космических трасс
Спит на орбите своей,
Не обращая вниманья на нас,
Мудрое племя людей.

Сколько в песочнице нашей песка,
Столько в стране той чудес.
Белые в небе плывут облака,
Смотрится в озеро лес.

Мира прекрасней планеты Земля
В нашей Галактике нет.
В ярких цветах там луга и поля,
Солнечный льётся там свет.

Ну а тебе этой поздней порой
Надо давно уже спать.
Спи, мой сыночек, хвостатенький мой,
Щупальца спрячь под кровать.
emil

СОЗЕРЦАНИЕ КАК ИСТОЧНИК СИЛ

Ещё один фрагмент из книги Григория Померанца «Собирание себя»; кое-что я смогу подтвердить.
«Мне кажется, что поразительные усилия Японии на деловом поприще опираются отчасти на то, что японцы сумели сохранить в динамической жизни свою культуру созерцания. Созерцание – огромный источник сил. Я это непосредственно наблюдал по Зинаиде Александровне, когда она, с трудом добравшись до какого-нибудь уютного залива, посидев там часа полтора или два, начинает лететь в таком темпе, что я едва за ней успеваю. Хотя я знаю, что физических сил у неё очень мало. Созерцание даёт второе дыхание, с которым можно преодолеть любые трудности. И тут надо суметь найти такие формы созерцания, которые будут совмещаться со складывающимся бытом. Но с природой  - в особенности в её вечерние, утренние часы, когда происходит то, что можно назвать космической литургией».
Каждый день Григорий Соломонович и Зинаида Александровна встречали у окна рассвет и закат – и в это время молчали, смотрели на небо и ближний лес. Созерцали. Сейчас Зинаида Миркина делает это одна.
И вот ещё что. Я несколько раз сопровождал её в этот самый лес. Сначала она шла медленно, просила почаще останавливаться: отдышаться. А домой из леса она возвращалась быстрым шагом. Всё так, как написал Григорий Померанц!
emil

ЧЕЛОВЕК ВСЕЛЕННОЙ

А вот Константина Кедрова не смущают свои ранние стихи: он, видимо сразу вырулил на верную дорогу. На своём полном собрании сочинений «Или» (Москва. 2002) он написал просто: «Эмилю Сокольскому. Моя жизнь до 2002 года».
По обыкновению спокойно, как-то расслабленно улыбаясь, он снова жаловался на то, что Пушкина продолжают переоценивать:
– Да, Пушкин прекрасный стилист. Лёгкая речь, простота формулировок... Но его среда обитания – всё-таки рационально объясняемый мир. Его задача выполнена: он научил нас говорить по-русски. А вот метафизика ему была совершенно чужда.
Надо стремиться к зрению человека вселенной. Не нужно сравнивать что-то с чем-то. Автор должен сам быть тем, о чём пишет. Каждая вещь – вселенная. И нет дерева отдельно от земли, неба – отдельно от космоса, космоса – от человека. Не нужно этих характерных для нас перегибов: либо живи здесь и сейчас, либо устремляйся в космические дали. Мы должны быть и там и там одновременно!
Вот смотрите: нам, чтобы ходить, этой комнаты вполне достаточно. Комнаты достаточно, улицы достаточно, поля… Нам не нужно знать, что земля круглая. Но космически ведь она круглая! Когда это открытие было сделано – какие горизонты перед человеком раздвинулись! Но он всё время забывает, что существует две реальности, которые противоречат друг другу только внешне – земля, повседневность, и космос, вечность.
А мы всё Пушкина прославляем…
emil

КОСМИЧЕСКИЙ ПАРУСНИК

Следить за тем, что происходит от строки к строке в «Паруснике Ахилле» Андрея Таврова, по-моему, задача не из простых: мешает головокружение от фантастических метафор. Не давая нам опомниться, одна сменяет другую, другая третью, и так без конца, без конца… Да, «Парусник» – космический калейдоскоп метафор… вот, сказалось: космический! – поэтому им и не тесно, поэтому и не случаен, и даже неизбежен, такой их переизбыток…

Итак, следить за происходящим, враз всё воспринимая, – едва ли посильно. Но возможно – вместе с поэтом оторваться от земли, улететь в это вневременное пространство, где ничто не существует отдельно друг от друга (древность от настоящего, миф от реальности), где ежеминутно происходят невероятные превращения, невероятные встречи, где всё связано со всем, всё обусловлено друг другом. Ничего отдельного – только всецелость. Ничто не обособляется; всё – собирается. И, само собой, едины человек и Вселенная.

Тавров полон, переполнен – не собой, а – в с е м. Созданную им грандиозную Духовную Вселенную рассудком не объять. Да ведь ум, рассудок и не дают глубины постижения мира. Искусство – вот высший способ познания жизни.

Из слов Вадима Месяца: Андрей Тавров отважился на вдохновенность, на восторженность перед создателем, – следует: и на чтение «Парусника» нужно отважиться. Приготовиться к тому, что на каждую строку (с её сложным ритмом, с её неторопливой, сказительной интонацией) требуется глубокий вдох. И не бояться непонимания. Скорее, бояться – понимания.

Слабонервные – свободны!