Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

emil

ВИЛЛА АЙНОЛА

Дом, который я искал, называется «Вилла Айнола». Действительно, здесь изначально была усадьба, её построил по своему проекту фабричный архитектор Петербурга Николай Салько, и вопреки моде на северный (финский) модерн взял за образец неоклассицизм» центральный вход оформил парадной лесенкой, открытым балконом с балюстрадой, который опирается на четыре кололнны, и мезонином с полукруглым окном. Перед революцией хозяином усадебки стал Айно Гранлунд, давший ей название (Айнола – место, где живёт Айно), а в 1939 году особняк стал резиденцией деятеля Коминтерна, политического и партийного деятеля Отто Вилле Куусинена.
После Великой Отечественной войны в доме открыли гостиницу «Северная Ривьера». Что в неё сейчас; я так и не понял; дверь на замке, а внутри горит свет.
Всего несколько шагов от Приморского шоссе – а такая тишина…Пруд замер, словно забыл не только об окружающем мире, но и о самом себе; романтический белый мостик над плотиной наверняка соорудили уже в наше время (скорее всего, взамен старого, обветшавшего), а вот мшистые валуны, по которым изливались водопадные струи, наверняка лежали тут извечно, останавливая время и храня, словно в тайнике, дикую красоту.
Когда-то здесь бил фонтан, стояла беседка на берегу. Сейчас, в сторонке, кто-то гостеприимно соорудил стол и две скамьи. Ещё одно приглашение забыть о времени, остановиться, подумать и помечтать.



Collapse )
emil

РАЙМОНДА

Вдоль берега Финского залива бежит извилистое, неширокое Приморское шоссе, и вот где-то рядом с ним, в сосновой роще, в черте Зеленогорска слегка припрятан деревянный особняк, выстроенный в классических формах, по типу – классический образец барского дома дворянской усадьбы. Я отправился на его поиски, сразу угадать его местоположение не смог, зато увидел у самой дороги на постаменте интересный памятник: по-русалочьи полулежащая девушка гордо приподнимает свой стан и призывно кому-то машет платком. Мне подумалось, это что-то из карело-финского эпоса, но тут же я заглянул в карту местности и увидел точку: «Подвиг Раймонды».
Я думаю, петербуржцам об этом памятнике хорошо известно; но я-то, гость с юга, не знал, что это двадцатилетняя француженка Раймонда Дьен, поэтому рассказываю как о своём личном открытии..
23 февраля 1950 года на станцию Сен-Пьер-де Кор, что близ города Тура, прибыл эшелон с танками на Индокитай для колониальной войны. По призыву коммунистов на вокзале начали собираться рабочие, железнодорожники, школьники, солидарные с вьетнамским народом. Прорвавшись через строй солдат, Раймонда упала на холодные рельсы; по её примеру так же поступили и другие женщины. Эшелон остановился и был задержан на 9 часов.
Раймонду посадили в тюрьму; однако за её свободу выступила мировая прогрессивная общественность. Не прошло и года, как Раймонду освободили – на 15 лет лишив гражданских прав.
Уже в 1953 году в ленинградском парке Победы ей поставили памятник (скульптор Ц. И. Дивеева, арх. В. Д. Кирхоглани), а спустя четыре года копию водрузили на постамент при въезде в Зеленогорск.
Но народ любит вышучивать всё, что угодно; вот и памятник – видимо, из-за некоторой аффектации образа Раймонды, которая держит в руках платок, – кто-то окрестил так: «Чьи трусы?»
А Раймонда Дьен жива; в мае ей исполнилось девяносто два.

emil

ГУЛЯЮТ ТАМ ЖИВОТНЫЕ...

Ну зачем нам два Зеленогорска? – продолжал я думать, направляясь от финской кирхи далее по улице Ленина. – Ладно в Красноярском крае: выстроили совершенно новый город, но здесь-то! – сколько веков был «Териоки», да и название какое: сразу представляются запутанные лесные тропинки, извилистая береговая полоса, «следы невиданных зверей»…Какая глухота! Абсолютное отсутствие музыкального слуха и чувства исторической памяти!
Произнеся суровый приговор переименовальщикам, я вдруг увидел среди верхушек сосен и елей белый, нацеленный высоко в небо многогранник с куполом: о, это уже дух православия, русская церковь!
Заказчик явно был заражён гигантоманией, но петербургский архитектор Николай Никонов создал это сложное строение в древнемосковском духе будто на одном дыхании; слепив церковь из нескольких объёмов, испещрённых каменной резьбой. Я всё медлил подойти, осматривая этот грандиозный памятник издалека, чтобы по приближении
не задирать поминутно голову. Церковь, видимо, и рассчитана была на сторонний обзор. А ведь этой церкви могло здесь не быть! После революции она пережила ураган; после советско-финской войны её колокольню (одновременно с колокольней кирхи) разрушили, в здании устроили склад, который жил тут до конца 1980-х.
В 1970 году церковь Казанской Иконы Божией Матери порешили снести, но вмешалась роль личности в истории! Архитектор города Геннадий Булдаков (он занимался и планировкой всего Курортного района области) убедил власти: земля эта – издавна русская, и разрушение церкви будет политически неверным шагом. Конечно, возразить на это было нечего.
К 1990 году церковь запланировали отреставрировать для Музея истории Карельского перешейка; но за год до этого здание всё-таки передали православной общине.
Церковь стоит на уступе небольшой возвышенности, у схода к обширной береговой полосе, где сейчас проходит Приморское шоссе, а за ним расстилается Приморский парк. Обширный церковный двор, засаженный декоративными растениями, напоминает карликовое детское государство, населённое скульптурами животных, словно созданное по мотивам гребенщиковской песни о Городе золотом. Или в соответствии с волшебным названием «Териоки».



Collapse )
emil

ДУБКИ

«"Дубки" были окружены полями и представляли собою тёмно-зеленый оазис среди волнующегося моря хлебов», – писал брат Антона Чехова, журналист Александр.
Знаменитая дубовая роща в Таганроге как-то находится за пределами внимания гостей города. Почему так происходит, ведь это уникальный памятник природы Юга России, первое степное искусственное насаждение? Жёлуди в балке реки Большая Черепаха насадили по указу Петра I в 1699 году: требовался лес для корабельного строительства. А впоследствии Екатерина II повелела разбить там рощу. Вот и появились там около полутора тысяч дубов; присоседились к ним яблони, вишни, различные кустарники.
Близ Дубков располагалась усадьба поэта и драматурга, современника Пушкина Нестора Кукольника.
С 1904 года здесь действовал дубовый питомник.
Беды начались во время оккупации города: чтобы лишить партизан естественного природного укрытия, фашисты вырубили почти все деревья. От того времени сохранились четыре тридцатиметровых дуба. С начала 1950-х началось возрождение рощи. Но… во всей красе она так и не возродилась: на неё наступали новостройки, за её счёт разрастались заводские территории… Одним словом, уюта, укромности в ней найти трудно. Можно сказать – погубили рощу.
Находится она в новой части города, близ станции Таганрог-I. Ещё, спасибо, напоминает о себе: ведь в балке, на склоне, дома строить неудобно, может, это обстоятельство рельефа её и спасло от исчезновения?

emil

ОПЯТЬ В СУХАНОВЕ

В Москве мне удалось побыть всего три августовских дня, и в один из них я решил съездить в усадьбу Суханово, которой с начала XVIII века и до самой революции владели Волконские. Главной персоной в этом семействе был князь Пётр Михайлович, близкий к царям Александру и Николаю и удостоенный наград, чинов и титулов. При Николае Волконский служил министром двора, занимаясь строительством в царских владениях, и потому знал выдающихся архитекторов того времени. Для сухановской усадьбы работали Жилярди, Росси, Стасов, Менелас… Не все проекты воплотились, и многое утрачено.
Добраться до Суханова просто: от Павелецкого вокзала пригородным до станции Расторгуево и далее автобусом; там близко. Несмотря на подзапущенность парка и некоторых усадебных строений, порядок там какой-никакой поддерживается – поскольку действует Дом творчества архитекторов. Вольная парковая планировка сразу обещает неожиданные встречи с архитектурной стариной. После ряда служебных корпусов в стиле псевдоготики (стрельчатые окна, зубчики, башенки) и выполненных в классическом духе «домов для приезжающих» – немного в стороне возникает главный барский дом-дворец, уверенно демонстрирующий свою полуротонду. Если обойти его со стороны паркового обрыва, который клонится к пруду, он предстанет куда более важным и строгим: за эти качества отвечают высокий пятиколонный портал и открытый балкон под мощным фронтоном.
Дом впечатляет, но сказать о нём «шедевр» – вряд ли возможно: заметны следы перестроек (например, полуротонда на фоне общего гармоничного силуэта выглядит вызывающе, и бывший флигель как-то противоестественно жмётся справа, хотя должен быть либо отделён, либо не иметь второго этажа). Зато истинный шедевр – другое здание на краю того же обрыва: мавзолей Волконских. Круглый, с шестиколонным портиком, маленьким фронтоном и белокаменной «короной», опоясывающей приниженный барабан, он остался цельным, неприкосновенным; я отнёс его к раннему русскому ампиру (мавзолей напоминает Скорбященскую церковь на Большой Ордынке), но потом узнал, что время постройки – 1813 год; и по сей день удивляюсь, как такое могло быть. А две крытые галереи (совершенно не отвечающие назначению мавзолея), конечно, пристроены позже
И чуть в стороне, в кленовой тени – грустящая «Девушка с разбитым кувшином» (повторение работы П. Соколова в Царском Селе). Глядя на совершенство её форм, я вдруг тоже загрустил за компанию, подумав: как всё бренно в нашей жизни, как скоротечна красота, и сохранить её на века может лишь, например, вот эта чудесная девушка…

К сожалению, фото расплывчатые: чтобы их разместить, приходится уменьшать размер, от этого страдает качество.



Collapse )
emil

РУКА В ГИПСЕ

И последний фрагмент из воспоминаний посла Г.А. Ивашенцева:
«У русских славная история. Русским не в чем каяться перед миром. Русские не разрушали чужие древние цивилизации для того, чтобы на их развалинах строить свою колониальную империю, и не возводили работорговлю в ранг государственной политики.
Но нас всё время призывают каяться – и за царскую Россию, и за Советский Союз. А каются ли другие? Каются ли монголы за Чингисхана или узбеки за Тамерлана? Напротив, они им ставят памятники. Каются ли испанцы за деяния Кортеса и Писарро, а французы – за Наполеона? Каются ли англичане за разграбление Индии?
Каются ли, наконец, американцы за истребление индейцев или за Хиросиму и Нагасаки? Нет, не каются. Кредо американцев: «Права или нет, это моя страна» – дескать, свою страну в обиду они не дадут ни при каких обстоятельствах.
Так давайте же, русские, не давать в обиду Россию. Россия была тяжеловесом и триста, и тридцать лет назад. Она и сейчас тяжеловес. Но больной. Как, скажем, чемпион по боксу, сломавший руку. Рука у него в гипсе, и когда он выходит на улицу, какая-то мелкая шпана позволяет себе хамить в его адрес, и разные шавки, прежде трусливо поджимавшие хвост при одном звуке его шагов, норовит хватить за штанину. По своей ограниченности они не понимают, что рано или поздно сломанная рука восстановится и гипс снимут.
Беда нашей страны в том, что тридцать – тридцать пять лет назад у её руля оказались невеликие государственные умы <…>»
emil

ХЛЕБ-СОЛЬ ФАШИСТАМ

По поводу казачьего музея в станице Еланской (Ростовская область, Верхний Дон) мне написал Александр Можаев, писатель:
«Во Второй Мировой, на стороне Вермахта воевал мизерный процент казаков, в основном те, кто был в вынужденной эмиграции и мечтал любым способом вернуться на Родину. Это трагическая страница нашей истории.
То, что кое-где немцев встречали хлебом-солью – не показатель. У нас в хуторе немцев тоже встречали хлебом-солью, и вручали хлеб-соль два учителя нашей школы. Я потом интересовался, что с ними стало, и к величайшему удивлению узнал, что после освобождения хутора Красной Армией они продолжали преподавать. Вот такие пироги... В сорок втором в станицу Митякинскую для агитации приезжал Краснов. Краснова у нас все знают, он ведь был командиром 10-го казачьего полка, куда входили казаки всех наших хуторов. Об этой встрече знаю из первых рук: два мои двоюродных деда ездили на эту встречу. Выступая, Краснов, не стесняясь немцев, говорил следующее: "Поднимайтесь, казаки! Большевиков прогоним, а потом и немчуру отсюда наладим!" В наших краях Краснова как своего бывшего полкового командира любили и уважали, но в отряд под знаменем вермахта записались единицы. Да и те, кто пошёл в полицию, вели себя странно. Бабушка моя вспоминала: начальник полиции Михаил Черенков выйдет на улицу, подзовёт женщин и говорит: "Ты, Валентина, пройди из двора в двор по своему кутку, ты, Мария, по своему... Предупредите всех, что через неделю немцы приедут конфисковывать свиней. Хотите режьте, хотите угоняйте подальше в лес. Но чтоб ни одной свиньи в хуторе не было. Через неделю немцы приезжают в хутор с заготовительной командой – свиней нет...»
emil

«ОФИЦЕРША» И «ТИХИЙ ДОН»

– А вы верите в авторство Шолохова? – как-то спросил я историка, писателя, краеведа Владимира Сидорова, который никогда не выступал против знаменитого вёшенца.
– Много, много вопросов – уклончиво ответил Владимир Сергеевич. – А вы почитайте в моём собрании сочинений главу «”Офицерша” и “Тихий Дон”» Я прочитал.

***
«...Я, к стыду моему, не читал Крюкова».
«Я о нём ничего и не знал, когда писал "Тихий Дон"».
«Писателя Ф.Д. Крюкова я не знаю и никогда не читал... М. Шолохов».
(Прийма К. С веком наравне. - Ростов н/Д: Ростнздат, 1981. С. 207; Вопросы литературы, 1991, № 2, с. 20; Там же, с. 21; Вопросы литературы, 1989, № 8, с. 203).
Это странно. Писатель № 1 донской казачьей темы советского времени ничего не знает о писателе № 1 той же темы времени досоветского. Притом, что разрыв между их работой – 5–7 лет. Притом, что, по крайней мере, тесть Шолохова – П. Громославский, уж конечно, и читал, и знал Крюкова. Притом, что сам Шолохов – начитанный человек. В статье К. Приймы «К творческой истории “Тихого Дона”» рассказ об «использованной литературе» занимает три страницы. Установлено, что Шолохов был знаком с еженедельником «Донская волна», выходившим в Ростове в 1918–1919 годах, однако там упоминания Крюкова – неоднократны, вплоть до юбилейного крюковского номера!..
Тем не менее – не читал, не знал. Имени не слышал. Это, повторимся, странно.
Впечатление странности таких утверждений в особенности сильно, когда, зная «Тихий Дон», читаешь повесть Крюкова «Офицерша». Она была впервые опубликована в журнале «Русское богатство» в 1912 году – том самом, с какого, вроде бы, начинаются события «Тихого Дона».
Дотошный сопоставитель текстов Крюкова и Шолохова М. Мезенцев указал на два пункта сходства: и там, и там – среднего достатка казачьи семейства, совпадающие по составу, – старики-родители и двое женатых, не отделённых сыновей. Небольшие расхождения – только в детишках.
Второй выделенный Мезенцевым пункт – как совпадающе осматриваются на подворье герои Крюкова и Шолохова, возвратившиеся после долгого отсутствия. Но тут, акцентировав общее, может быть, и не очень показательное: казаки в этой ситуации вели себя типично, – Мезенцев, если не ошибаемся, прошёл мимо частной, но существенной детали. В «Тихом Доне» такая сцена есть не только у Григория Мелехова, но и у Степана Астахова. Степан же по возвращении поразил соседей в особенности своими немецкими подтяжками – небывалой в казачьем платье вещью. Но Гаврила Юлюхин у Крюкова возвратился тоже в подтяжках, правда, автор этой небывалости не подчёркивает.
Отчего-то Мезенцев не обратил внимания на самые замечательные совпадения. Решающая встреча Варвары Юлюхиной с Карпо Тиуном в «Офицерше»: «Он делает вид, что хочет наехать на неё, – молодая костлявая лошадка подбирает шею, шарахается». В «Тихом Доне»: «Григорий, улыбаясь, горячил коня; тот, переступая, теснил Аксинью к яру».
Разговор. Тиун и Варвара:
«– Ну, здорово, жалмерка!
– Ну, здорово!».
Григорий и Аксинья:
«– Остаешься, стал быть, жалмеркой?
– Стал быть, так».
Та же не только тема разговора, но та же интонация!..
У Крюкова старый Макар Юлюхин, получив письмо с фотографией сына, произведённого в подхорунжие, хвалится ею по хутору всем встречным. У Шолохова Пантелей Прокофьевич, получивший письмо с известием об отличиях Григория, точно так же демонстрирует его хутору.
И в «Офицерше», и в «Тихом Доне» страницы об аборте – из самых страшных. У Крюкова вся процедура вдобавок и подробнейшим образом показана, хотя его героиня, в отличие от Натальи Мелеховой, не погибла. Но знаете, как зовут бабку, которая "оперировала" крюковскую Варвару Юлюхину, «офицершу»?.. Ильинишна, – как и мать Григория Мелехова.
А кого вам это напоминает?
«Он ушёл. Марья нагнала его у ворот.
– Алексей Алексеевич, чего я у вас хочу спросить? – сказала она несмело.
– Не знаю!.. – Он сердито обернулся к ней и встретил лукавый взгляд исподлобья, устремлённый на него, в сумерках такой манящий и поджигающий.
–У вас каплев от испугу нет?.. Хвораю я с испугу... к сердцу подкатывает...
Фельдшер потрепал её по подбородку.
–Эх, круглая бабочка-то!.. Ну что ж, приди вечерком, поглядим...».
Это жена – старшего из братьев Юлюхиных, Марья. Жену старшего из братьев Мелеховых зовут Дарьей. Кажется, только и разницы. И Лушка Нагульнова здесь проглядывает...
Отдельно взятые, эти моменты действительно смотрелись бы случайными совпадениями, вполне объяснимыми этнографической общностью материала. Но такая концентрация заставляет думать, что автор «Тихого Дона» всё-таки «Офицершу» читал.
И если верить Шолохову, что он Крюкова не знает – а какие основания не верить? – тогда, значит, эти совпадающие места в «Тихом Доне» написаны не Шолоховым.
emil

ЯПОНСКИЙ ОБЫЧАЙ

Из воспоминания участника Второй мировой войны на Дальнем Востоке, советника в Министерстве иностранных дел Сергея Захаровича Смирнова (1923 – 2021); книга «О времени о о себе: Воспоминания ветеранов дипломатической службы России», том 29 (Москва, издательство «Вест-Консалтинг»), подарена мне её издателем, поэтом Евгением Степановым.
«Приходилось... неоднократно посещать лагеря военнопленных и готовить их к переброске в СССР. Однажды мы прибыли в один из таких лагерей, где произошло ЧП – сбежал японский солдат. По прибытии в лагерь приказали привести старшего по званию японского офицера. Наш командир жёстко говорил с ним о необходимости поддерживать среди военнопленных должную дисциплину. Но чем больше горячился наш командир, тем всё более широкой становилась улыбка на лице японца. Это окончательно взбесило нашего командира, и я видел, что ои еле сдерживается, чтобы не врезать японцу по его физиономии, а – может даже – застрелить его на месте...
Только позже мы узнали о традиции японцев отвечать на жёсткий выговор улыбкой и подобострастным поклоном. Ну, а мне была прочитана серьёзная нотация о том, что я, хоть и недоучившийся студент восточного отделения института переводчиков, всё-таки должен был знать кое-какие японские обычаи».
emil

ДАВНО НЕ БЫВАЛ В ТИХОРЕЦКЕ

За лето я наезжал в Краснодар четыре раза, один – с остановкой в Тихорецке: решил подарить себе там четыре часа. Впервые я там побывал десятиклассником самостоятельно, бродил целый день, а теперь – удивился: что я мог тогда делать с утра до вечера? Мне и полутора часов хватило даже с избытком.
Тихорецк город не старый, он возник при станции Владикавказской железной дороги как посёлок (это случилось в мае 1874 года), потом воссоединился с хутором; оба носили название «Тихорецкий», по речке Тихонькой – я её ни разу не видел и не знаю, где она находится. Раньше жители купались в пруду, что где-то на окраине, у рощи, а теперь пруд загрязнён и лезть в него никто не решается.
Почти вся старина этого городка была разрушена во время Великой Отечественной войны; остались вокзал (но сейчас здание замотано в плёнку: реставрация) и Общественное собрание; в нём отведено место для музея, и я помню в этом музее огромное панно – фигуру Ленина, созданную из зёрен с кубанских совхозных полей, но в день моего теперешнего визита музей был закрыт, несмотря на то, что суббота у него не значится выходным.
Есть в Тихорецке ещё три интересных здания, первое, мимо которого не пройти – Дворец культуры, – действительно дворец, торжество советского взгляда на классицизм: величественный ризалит (центральная выступающая часть) с четырёхсторонним порталом и лепным барельефом и два длинных крыла, завершённые также ризалитами с лоджиями. Фонтан перед дворцом работает беспрерывно.
Второе любопытное здание – чуть в стороне и напоминает старинный парковый павильон где-нибудь в петербургском пригороде: лёгкость и выразительность ему придают четыре лёгких колонны, поддерживающие фронтон. Это загс, постройка современная.
А вот за ним – прячется уголок старины, духовный центр города: Свято-Успенский кафедральный собор, возведённый в 1911 году в модном тогда новорусском стиле; однако архитектор избежал казённости форм и хорошо продумал композицию: протяжённая трапезная, шлемовидный купол, шатровая колокольня, пилястры, наличники, зубчатые карнизы, ложные окна, сквозные арки при каждом входе.
История храма типична. В 1930-х годах священника арестовали, храм стал зерновым складом. В 1942-м его открыли немцы; и всю войну отец Михаил помогал инвалидам и семьям погибших на фронте (после войны священника наградили медалью за доблестный труд).
Первую реставрацию провели в глухие советские времена (кажется, в 1970-м), удалось восстановить росписи. А сейчас во дворе вырос целый городок, от чего территория стала похожа не маленький монастырь; в одном из помещений – духовно-образовательный центр для детей и взрослых.
Тёплый душе уголок! Да и Тихорецк со своим тенистым бульваром, который тянется от вокзала, – место приятное. Только пообедать толком негде – разве что в кафе-баре или в павильончике при городском рынке.

Копия в Фейсбуке с фотографиями: https://www.facebook.com/sokolreg.s/posts/1602319333297055