Category: авто

Category was added automatically. Read all entries about "авто".

emil

ИНДИЙСКИЕ ДАЛЬНОБОЙЩИКИ

Тот же Г. А. Ивашенцов, Чрезвычайный и Полномочный посол, вспоминает:
«…Я никогда не скажу недоброго слова в адрес индийских дальнобойщиков». Речь идёт о случае, происшедшем «в 1976 или 1977 году». Ивашенцов, побывав в командировке в городе Хардвар, возвращался в Дели.
«Примерно на четверти пути от Хардвара дорога километров на двадцать углублялась в плантации сахарного тростника… Опытные хардварцы рекомендовали преодолевать данный участок исключительно в светлое время суток и на максимальной скорости, ибо бывали случаи разбойных нападений на проезжающие автомобили. Но выехать в светлое время у меня не вышло. <…> …после двух или трёх километров сахарных плантаций у меня… спустило колесо. По неопытности я не взял с собой автомобильной лампы, и пришлось действовать в полной темноте. Две или три легковых машины, которые я пытался остановить, чтобы посветить мне, лишь прибавляли скорость. <…>
И тут подъехал с большой выдумкой разрисованный грузовик, в кабине которого сидели три человека неопределённого возраста в грязноватых тюрбанах с трёхдневной, не меньше, щетиной. <…> Мобилизовав своё знание языка хинди, я попросил их посветить мне, чтобы дать возможность сменить колесо. Они поступили иначе. Один полез куда-то в кузов грузовика и через минуту мой жигулёнок оказался окружённым крошечными плошечками с горящим маслом. Другой с презрением заменил жигулёвский домкрат своим пирамидальной формы домкратом с грузовика. Третий тут же стал откручивать гайки. Замена колеса произошла почти мгновенно и беззвучно.
У меня с собой была пачка красных двадцатирупийных банкнот. На двадцать рупий в Индии можно было пообедать, а на сорок купить большую бутылку джина. Думаю, дам каждому по двадцатке, всё-таки они меня здорово выручили. Но старший водитель от денег категорически отказался. Спрашиваю: “Почему? Если нужно ещё, я добавлю”. Он отвечает: “Мы не возьмём от вас денег. Вы – плохой человек, всё меряете деньгами. Мы вам помогли, но окажись мы в беде, вы бы ничего делать не стали, потому что знаете, что у нас денег нет”.
– Но как я могу отблагодарить вас?
– Просто обещайте, что если когда-нибудь мы встретимся на дороге, и нам будет нужна помощь, вы поможете.
Советские сигареты “Ява” они в подарок приняли. мы пожали друг другу руки и поехали каждый своим путём в ночной мгле среди сахарных плантаций на дороге Хардвар – Дели…»
emil

КРУТОЯР

Понятно: приезжая на вокзал большого города, не нужно откликаться на зовы привокзальных таксистов и частников. Но вот в станице Вёшенской я чуть было не поверил, что проехать до Лебяжьего Яра стоит четыреста рублей. То есть в оба конца – восемьсот.
Вёшенская – север Ростовской области, райцентр Шолоховского района. Само собой, есть автостанция. Но как, например, проехать в станицу Еланскую (Лебяжий Яр – по пути: от местной трассы отходит в сторону лесная глинисто-песчаная дорожка и приводит к высокому обрыву над Доном), если автобус в ту сторону ходит только по субботам, а ты приехал, например, в воскресенье?
Лебяжий Яр, или, по-здешнему, Крутояр, – место километрах в восемнадцати от Вёшек, с которого открывается одна из лучших панорам реки и заречья во всём донском крае.
«Сейчас-то мне туда не нужно, а завтра, я думаю, понадобитесь», – отвечаю водителю, готовому вести пассажиров куда угодно. «Держи визитку! Звони!»,
В тот же день я навёл справки и узнал, что в станице можно заказать такси. Наутро звоню в контору: «Сколько стоит съездить до Лебяжьего Яра?» –
«До Крутояра? Рублей триста». – «В оба конца?» «Да. Обратный путь считается для водителя холостым: не важно, пустой он едет или с пассажиром».
Вот тебе и «восемьсот рублей»!



Collapse )
emil

ДУБ В ПЕСКАХ

Я не смог хорошо сфотографировать этот дуб – самый старый не только в Ростовской области, но и, как утверждают, во всём Южном федеральном округе (свыше 400 лет!): его зелень растворялась в тяжёлом встречном свете. Но – уж как получилось.
Говорят, от станицы Вёшенской к нему идёт по пескам, среди сосновых лесов, тропа; но от той тропы отходят другие тропы, и можно сбиться с пути. Надёжный способ – на машине: 5 километров по скучноватой трассе в сторону посёлка Кулундаевский (к северу от станицы) – и 3 километра по песчаной колее. Она уходит от трассы влево, в сосновые леса-перелески, её можно не заметить (указатели тут ставить не любят), – не заметил поворота и местный водитель: проскочил, пришлось вернуться. «Не знаю, проедем ли, – засомневался он. – Недавно прошли дожди, и в ямах может остаться вода. Ладно если ещё песок, а если заедем в солончаки – увязнем».
Колея петляла, мы проваливались в песчаные ямы, вновь выныривали на дорогу – которая из-за осторожного хода машины казалась долгой; но вот впереди – травянистая площадка, обсыпанная сосновыми иголками, ограниченная низкой изгородью из берёзовых стволов; за ней – большая поляна, на краю которой высоко раскинул свою листву непомерно высокий двуствольный дуб. Из-за своей высоты он казался стройным, и лишь подойдя к нему, я понял, насколько мощный у него диаметр.
– Есть предание: в пятистах метрах от дуба зарыт клад татарского хана, – сказал водитель, – и многие казаки копали пески со всех сторон: всё искали его…
Я поинтересовался: нет ли в багажнике лопаты: может, мы попробуем?
– Трудная задача, - отговорил меня водитель – Этот дуб, что ты видишь, - не весь дуб. За всё время своей жизни он занесён песками не менее чем на два метра. Представь, сколько нам предстоит работы.
Я тут же отказался отказался от своей затеи.



Collapse )
emil

ТРАГЕДИЯ НА ВСТРЕЧНОЙ

Утром 7 января 1996 года Григорий Фёдорович Пономаренко на своей «Таврии» выехал из Краснодара к аэропорту. Дорога была объездная, машины шли быстро и согласно с правилами движения, но вдруг «Таврия» выехала на встречную полосу. Чем это объяснить, ведь Пономаренко в вождении был не новичок? Предположение – стало плохо с сердцем. Может быть, потерял сознание. Во всяком случае, тормозного следа от его машины не обнаружили.
Страшно представить эту картину: мощное столкновение «Таврии» и «Жигулей», которые неслись во весь опор. Погиб Пономаренко, погиб пассажир «Жигулей» Водитель получил тяжелые травмы.
Хрупка человеческая жизнь, не предвидеть, какой конец её ждёт. Но как это здорово, если ценишь каждый миг своей жизни и стараешься оставлять по себе хорошую память!
2 февраля исполнилось 100 лет со дня рождения выдающегося, народного композитора Григория Пономаренко; наверняка в Краснодаре эту дату отмечали: на Кубани очень ценят своих знатных уроженцев и тех, кто с нею породнился. Не отговорила его золотая роща.

https://www.google.ru/search?ie=UTF-8&q=%D0%90%D1%80%D0%BA%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%B9%20%D0%A1%D0%B5%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%BD%D1%8B%D0%B9%20%D0%BF%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D1%8F%D1%8F%20%D0%B7%D0%B0%D0%BF%D0%B8%D1%81%D1%8C%20%D1%8E%D1%82%D1%83%D0%B1&safe=strict
emil

ЦЕРКОВЬ НА ГОРИЗОНТЕ

Как же по-разному смотрят люди на понятие «куда-нибудь съездить»! Водитель автобуса на Богородицк сказал мне, что последний обратный рейс - дневной. «Неужели вечером ни на чём не уехать?», – призадумался я. – «Да что в Богородицке делать целый день? – удивился водитель. – До половины четвёртого тебе времени вполне хватит». Конечно, с такой психологией не объяснишь, что отправляясь куда-нибудь, не хочется жить внутри часового механизма, хочется прожить интересном месте маленькую, полноценную жизнь: с утра до вечера; а не только отметиться: был, видел, программу выполнил, всё, домой.
А в Бородицке ещё вот какое дело. Если смотреть с парка на городскую сторону, то на линии горизонта можно видеть интересную церковь (горизонт близок потому, что Богородицк поднимается на горку; вершина горки – и есть горизонт).
Прочих архитектурных достоинств у города, по-моему, нет: он застроен в основном двухэтажными домами коттеджного типа и одноэтажками; выделяются лишь новенькая часовня близ автостанции и скромная музыкальная школа с изящным порталом. И – вот эта Успенская церковь, с колоннами по бокам. Годом её строительства официально называют 1831-й, но всё гораздо хитрей: за четыре года до этого возвели церковь под колокольней, потом, в 31-м – здание, завершённое ротондой (в духе московских ампирных церквей Бове), через 50 с лишним лет между ними появилась пристройка, и только в ХХ столетии храм стал единой конструкцией (что хорошо читается в его облике, несмотря на то, что фасад прикрывают Печальные ворота (такое название – видимо потому, что церковь – кладбищенская).
Самое интересное в этом памятнике эпохи классицизма – колокольня с колоннадой, состоящей из четырёх групп (в каждой – по пять колонн). И ещё – большая редкость: башенка у бокового фронтона: видимо, дымоход, который вписался в изящный рисунок церкви, словно так оно и надо.
Часовня рядом смотрится чуждо и огрублено: это сооружение уже нашего времени.
…А уехал я всё же вечером: водитель сказал, что будет возвращаться «пустым» из какого-то окрестного рейса и в семь подберёт меня.

Фото удалено Живым Журналом (за невнесение денежной суммы).



emil

СБИТАЯ ТОПОГРАФИЯ

Из размышлений Андрея Таврова по поводу происходящих сегодня событий:
– Цивилизация сегодня состоит из личностей, находящихся на собственной периферии. Настройка сбита, центр личности, источник бытия в каждом конкретном человеке почти потерян. Понятно, что если мы хотим изменить что-то к лучшему, для начала нужно исправить безумные настройки каждого (в идеале) участника цивилизации, вернуться к себе. Находясь далеко от собственного центра, от своего источника, каждый участвующий в ней будет томиться от жажды и пытаться ее утолить за счет других таких же, как он, людей со сбитой внутренней топографией. Процесс мучительный и, если ситуации не увидеть, практически безвыходный. Но выход есть, он просто очень хорошо забыт или по ряду причин не считается больше выходом. Поэтому муха в поисках свободы ожесточенно лупит в стекло, не замечая открытой форточки, ибо ее «не принято замечать».
emil

НЕУВЯЗКА

В Великих Луках я думал провести лишь день, однако задумался: не съездить ли в Невель? Я навестил его давненько, всего раз, и увидел: почти всю городскую старину уничтожила война. Однако… почему бы не взглянуть свежим взглядом? Тем более что пародист Евгений Минин
, с которым мы давным-давно знакомы, написал мне из своего Израиля, когда узнал, что я еду из Себежа в Великие Луки: «Совсем рядом проедешь…» То есть я проеду, эх, совсем рядом от его родного Невеля. Так если рядом – отчего бы туда не махнуть? Решение окрепло, когда я вспомнил, что по пути – бывшая усадьба Софьи Ковалевской; вот мне в один день и нужно уложить и Невель, и деревню Полибино.
Я пришёл на автостанцию к утреннему рейсу «Великие Луки – Невель, ч/р Опухлики». То есть с заездом в какие-то Опухлики. А через километров 20 – автобус намертво заглох. Водитель звонит в Невель, который отсюда километрах в 45-ти: «Опять не заводится! Мы у Ступинской высоты! Пришлите хоть что-нибудь!»
Уж лучше б мы сломались на самой Ступинской высоте, у мемориала, откуда можно было бы взглянуть окрест! Больше месяца наши солдаты её штурмовали; немцы устроили там отменную оборону: заборы с колючей проволокой, минные поля, траншеи, дзоты… В конце ноября 42-го на холм ринулись триста штрафников; часть холма удалось захватить (выжили шестеро), остальную в течение полутора дней отвоёвывала резервная рота. Даже с участием авиации фашисты не смогли заново закрепиться на вершине!
Целый час мы, человек шесть, простояли на обочине лесной дороги, пока не приехала из Невеля газелька без опознавательных знаков. «В Опухлики не надо заезжать?» – спросил водитель у работницы невельской автостанции, которая с ним приехала. Я надеялся на положительный ответ: ведь заезд в эту дыру займёт около получаса; а время дорого, мне ещё к Софье Ковалевской! «Надо, – возразила женщина, – там могут ждать грибники».
Разбитая дорога на Опухлики извивалась в глухой чаще и закончилась большой деревней (действительно: грибники – бабушка и мужичок – терпеливо ждали). Но какое озеро вдруг раскрылось в лесном просвете: длинное, широкое, в лесистых берегах! Сказка. а не озеро! «Притормозите, что ли, – попросил я водителя, – раз уж заехали. Я хоть щёлкну». – «Места красивые, – отозвался водитель, – здесь дачники, туристы. Озеро – Малый Иван, так оно называется». – «Если это Малый Иван, то каков же Большой?» – изумился я. «Большой – за островом. Здесь целая система озёр. Только не думаю, что отсюда, с дороги, ты нормально сфотографируешь: к берегу заросли не дадут пройти. Ну беги, пробуй…»

emil

ПАРОВОЗНЫЙ СКВЕР

По пути из Пустошки в Великие Луки свернули в Новосокольники – есть такой городок на юге Псковской области, выросший при строительстве в 1901 году железной дороги. Но впечатления даже беглого не сложилось – поскольку я увидел лишь привокзальную одноэтажную улицу, скверик, рабочего на постаменте, старый паровозик на рельсах, домик автостанции и железнодорожный вокзал. «15 минут!» – объявили водители (рейс «Псков – Великие Луки» – дальний, поэтому водителей было двое). И я решил времени зря не терять: что за паровозик, что за мужик?
С первым памятником сразу всё стало ясно, лишь я прочитал его тип: 9П-21582. Такие танки-паровозы с начала 1930-х годов выпускали в Коломне и Новочеркасске, а в 60-е и в Муроме. В СССР их использовали при разных манёврах (например, для подачи вагонов-ковшей под разлив доменного чугуна.
А мужик на постаменте оказался монтёром-железнодорожником, символом доблестного рабочего путейца. Здесь же – и братская могила. Немцы, которых изгнали отсюда в феврале 1944-го, с поражением не примирились: в июле они совершили авианалёт; погибли 36 сибиряков, которые восстанавливали станцию после разрухи.
«Всё посмотрел? – один из водителей прицелился и направил окурок в урну. – Тогда поехали».



emil

УГОЛОК ЗАРЕЧЬЯ

По левому берегу реки Вологды тянется и тянется череда старинных домов, и как-то по-простому, словно не осознавая собственной красоты, пристроились среди них церкви, глядящие на свои зеркальные отражения. Но одна из них немного отступила от набережной, зашла за двухэтажные деревянные особнячки на большую поляну, чтобы не подавлять их величавостью и монументальностью.
Это храм Николы во Владычной слободе, самый древний из сохранившихся в городе после кремлёвского Софийского собора. Пять тесных куполов и стройный восьмигранник радостной колоколенки с окошками хорошо видны с пешеходного (Красного) моста.
С древних времён принадлежавшая городским архиепископам, в советские годы церковь служила и хлебозаводом с мельницей, и какой-то конторой, и мастерской, и магазином… Но вот стала она обустраиваться и, как вспоминал отец Николай, повадились сюда, в притвор, обогреваемый времянками, бомжи – греться от зимнего холода да заодно и клянчить милостыню. Дальнейшие события развивались стремительно. Бывалая боевая казначейша не церемонясь встала на пути нищенствующих: «Вот вам рукавицы! Вот топоры! Марш дрова колоть! Голодными никого не оставим!»
Стоявший рядом растерянно отступил, за ним – другой, третий…. Минута – бомжей и след простыл!
о.Николай – это писатель Николай Толстиков, выпускник Литературного института. Сочетающий служение церкви с сочинительством, он успел опубликоваться в журналах «Крещатик», «Новый Берег», «Русский дом», «Наша улица», «Север», «Сибирские огни». Не обошёл вниманием и журнал «Дон», в котором я одно время работал. В одной из миниатюрок Толстикова я узнал ближний городок Кадников (его родину); ну а «областная столица» – ясно, Вологда.
«Настоятель храма из районного городка давненько в областной столице не бывал, даже архиерей успел поменяться.
Надо ехать, брать благословение у нового. Приехал, зашёл во двор епархиального управления. Видит: автомобиль чинят, из-под него ноги чьи-то торчат. Батюшка был то ли из отставных вояк, то ли из ментов, церемониться с простым, да тем более с обслуживающим, людом особо не привык:
– Эй ты, водила! – окликнул он ремонтника и даже по подошвам ботинок того легонько попинал. – Не знаешь, новый владыка на месте?
Ремонтник молча и неторопливо выбрался из-под автомобиля и, обтирая тряпкой испачканные маслом руки, с нескрываемым любопытством поглядел на вопрошавшего:
– Вообще-то, я не – водила, а ваш новый владыка!
Батюшка тут и сел…»



Collapse )
emil

БЫЛА ЛИ КОЛОКОЛЬНЯ?

В Ярославле за мной остался один «должок». В мае, когда я ехал на автобусе в городок Гаврилов-Ям, по просьбе пассажира была остановка у какого-то сельца. Точнее, у придорожного леска, за которым это сельцо пряталось; видна была только верхушка шатровой колоколенки – по всем признакам ХVI или XVII века. Я это запомнил, а когда приехал в августе – кого ни спрашивал, никто не мог мне сказать, что это за сельцо и что там за древняя церковь. Может, у меня случилась галлюцинация? И ведь ни в кассе, ни водителю не объяснишь, докуда ехать (на автостанции следует обязательно покупать билет). А местечко-то рядом – недалеко от города, по направлению к Заячьему Холму. На глаз я тот путь помню, но как разъяснить на словах? Мысль попросту вызвать такси и показать водителю, куда ехать, пришла мне в голову уже когда я решил перебраться на несколько дней из Ярославля в Кострому, где не был давным-давно.
И вот еду я по костромской земле лугами и лесами, и думаю: это и хорошо, что пока ничего не выяснил о том месте. Ведь осталась тайна. Была ли на самом деле колокольня или я её придумал – разве не занимательный вопрос?..