Category: авто

Category was added automatically. Read all entries about "авто".

emil

ЦЕРКОВЬ НА ГОРИЗОНТЕ

Как же по-разному смотрят люди на понятие «куда-нибудь съездить»! Водитель автобуса на Богородицк сказал мне, что последний обратный рейс - дневной. «Неужели вечером ни на чём не уехать?», – призадумался я. – «Да что в Богородицке делать целый день? – удивился водитель. – До половины четвёртого тебе времени вполне хватит». Конечно, с такой психологией не объяснишь, что отправляясь куда-нибудь, не хочется жить внутри часового механизма, хочется прожить интересном месте маленькую, полноценную жизнь: с утра до вечера; а не только отметиться: был, видел, программу выполнил, всё, домой.
А в Бородицке ещё вот какое дело. Если смотреть с парка на городскую сторону, то на линии горизонта можно видеть интересную церковь (горизонт близок потому, что Богородицк поднимается на горку; вершина горки – и есть горизонт).
Прочих архитектурных достоинств у города, по-моему, нет: он застроен в основном двухэтажными домами коттеджного типа и одноэтажками; выделяются лишь новенькая часовня близ автостанции и скромная музыкальная школа с изящным порталом. И – вот эта Успенская церковь, с колоннами по бокам. Годом её строительства официально называют 1831-й, но всё гораздо хитрей: за четыре года до этого возвели церковь под колокольней, потом, в 31-м – здание, завершённое ротондой (в духе московских ампирных церквей Бове), через 50 с лишним лет между ними появилась пристройка, и только в ХХ столетии храм стал единой конструкцией (что хорошо читается в его облике, несмотря на то, что фасад прикрывают Печальные ворота (такое название – видимо потому, что церковь – кладбищенская).
Самое интересное в этом памятнике эпохи классицизма – колокольня с колоннадой, состоящей из четырёх групп (в каждой – по пять колонн). И ещё – большая редкость: башенка у бокового фронтона: видимо, дымоход, который вписался в изящный рисунок церкви, словно так оно и надо.
Часовня рядом смотрится чуждо и огрублено: это сооружение уже нашего времени.
…А уехал я всё же вечером: водитель сказал, что будет возвращаться «пустым» из какого-то окрестного рейса и в семь подберёт меня.

Фото удалено Живым Журналом (за невнесение денежной суммы).



emil

СБИТАЯ ТОПОГРАФИЯ

Из размышлений Андрея Таврова по поводу происходящих сегодня событий:
– Цивилизация сегодня состоит из личностей, находящихся на собственной периферии. Настройка сбита, центр личности, источник бытия в каждом конкретном человеке почти потерян. Понятно, что если мы хотим изменить что-то к лучшему, для начала нужно исправить безумные настройки каждого (в идеале) участника цивилизации, вернуться к себе. Находясь далеко от собственного центра, от своего источника, каждый участвующий в ней будет томиться от жажды и пытаться ее утолить за счет других таких же, как он, людей со сбитой внутренней топографией. Процесс мучительный и, если ситуации не увидеть, практически безвыходный. Но выход есть, он просто очень хорошо забыт или по ряду причин не считается больше выходом. Поэтому муха в поисках свободы ожесточенно лупит в стекло, не замечая открытой форточки, ибо ее «не принято замечать».
emil

НЕУВЯЗКА

В Великих Луках я думал провести лишь день, однако задумался: не съездить ли в Невель? Я навестил его давненько, всего раз, и увидел: почти всю городскую старину уничтожила война. Однако… почему бы не взглянуть свежим взглядом? Тем более что пародист Евгений Минин
, с которым мы давным-давно знакомы, написал мне из своего Израиля, когда узнал, что я еду из Себежа в Великие Луки: «Совсем рядом проедешь…» То есть я проеду, эх, совсем рядом от его родного Невеля. Так если рядом – отчего бы туда не махнуть? Решение окрепло, когда я вспомнил, что по пути – бывшая усадьба Софьи Ковалевской; вот мне в один день и нужно уложить и Невель, и деревню Полибино.
Я пришёл на автостанцию к утреннему рейсу «Великие Луки – Невель, ч/р Опухлики». То есть с заездом в какие-то Опухлики. А через километров 20 – автобус намертво заглох. Водитель звонит в Невель, который отсюда километрах в 45-ти: «Опять не заводится! Мы у Ступинской высоты! Пришлите хоть что-нибудь!»
Уж лучше б мы сломались на самой Ступинской высоте, у мемориала, откуда можно было бы взглянуть окрест! Больше месяца наши солдаты её штурмовали; немцы устроили там отменную оборону: заборы с колючей проволокой, минные поля, траншеи, дзоты… В конце ноября 42-го на холм ринулись триста штрафников; часть холма удалось захватить (выжили шестеро), остальную в течение полутора дней отвоёвывала резервная рота. Даже с участием авиации фашисты не смогли заново закрепиться на вершине!
Целый час мы, человек шесть, простояли на обочине лесной дороги, пока не приехала из Невеля газелька без опознавательных знаков. «В Опухлики не надо заезжать?» – спросил водитель у работницы невельской автостанции, которая с ним приехала. Я надеялся на положительный ответ: ведь заезд в эту дыру займёт около получаса; а время дорого, мне ещё к Софье Ковалевской! «Надо, – возразила женщина, – там могут ждать грибники».
Разбитая дорога на Опухлики извивалась в глухой чаще и закончилась большой деревней (действительно: грибники – бабушка и мужичок – терпеливо ждали). Но какое озеро вдруг раскрылось в лесном просвете: длинное, широкое, в лесистых берегах! Сказка. а не озеро! «Притормозите, что ли, – попросил я водителя, – раз уж заехали. Я хоть щёлкну». – «Места красивые, – отозвался водитель, – здесь дачники, туристы. Озеро – Малый Иван, так оно называется». – «Если это Малый Иван, то каков же Большой?» – изумился я. «Большой – за островом. Здесь целая система озёр. Только не думаю, что отсюда, с дороги, ты нормально сфотографируешь: к берегу заросли не дадут пройти. Ну беги, пробуй…»

emil

ПАРОВОЗНЫЙ СКВЕР

По пути из Пустошки в Великие Луки свернули в Новосокольники – есть такой городок на юге Псковской области, выросший при строительстве в 1901 году железной дороги. Но впечатления даже беглого не сложилось – поскольку я увидел лишь привокзальную одноэтажную улицу, скверик, рабочего на постаменте, старый паровозик на рельсах, домик автостанции и железнодорожный вокзал. «15 минут!» – объявили водители (рейс «Псков – Великие Луки» – дальний, поэтому водителей было двое). И я решил времени зря не терять: что за паровозик, что за мужик?
С первым памятником сразу всё стало ясно, лишь я прочитал его тип: 9П-21582. Такие танки-паровозы с начала 1930-х годов выпускали в Коломне и Новочеркасске, а в 60-е и в Муроме. В СССР их использовали при разных манёврах (например, для подачи вагонов-ковшей под разлив доменного чугуна.
А мужик на постаменте оказался монтёром-железнодорожником, символом доблестного рабочего путейца. Здесь же – и братская могила. Немцы, которых изгнали отсюда в феврале 1944-го, с поражением не примирились: в июле они совершили авианалёт; погибли 36 сибиряков, которые восстанавливали станцию после разрухи.
«Всё посмотрел? – один из водителей прицелился и направил окурок в урну. – Тогда поехали».



emil

УГОЛОК ЗАРЕЧЬЯ

По левому берегу реки Вологды тянется и тянется череда старинных домов, и как-то по-простому, словно не осознавая собственной красоты, пристроились среди них церкви, глядящие на свои зеркальные отражения. Но одна из них немного отступила от набережной, зашла за двухэтажные деревянные особнячки на большую поляну, чтобы не подавлять их величавостью и монументальностью.
Это храм Николы во Владычной слободе, самый древний из сохранившихся в городе после кремлёвского Софийского собора. Пять тесных куполов и стройный восьмигранник радостной колоколенки с окошками хорошо видны с пешеходного (Красного) моста.
С древних времён принадлежавшая городским архиепископам, в советские годы церковь служила и хлебозаводом с мельницей, и какой-то конторой, и мастерской, и магазином… Но вот стала она обустраиваться и, как вспоминал отец Николай, повадились сюда, в притвор, обогреваемый времянками, бомжи – греться от зимнего холода да заодно и клянчить милостыню. Дальнейшие события развивались стремительно. Бывалая боевая казначейша не церемонясь встала на пути нищенствующих: «Вот вам рукавицы! Вот топоры! Марш дрова колоть! Голодными никого не оставим!»
Стоявший рядом растерянно отступил, за ним – другой, третий…. Минута – бомжей и след простыл!
о.Николай – это писатель Николай Толстиков, выпускник Литературного института. Сочетающий служение церкви с сочинительством, он успел опубликоваться в журналах «Крещатик», «Новый Берег», «Русский дом», «Наша улица», «Север», «Сибирские огни». Не обошёл вниманием и журнал «Дон», в котором я одно время работал. В одной из миниатюрок Толстикова я узнал ближний городок Кадников (его родину); ну а «областная столица» – ясно, Вологда.
«Настоятель храма из районного городка давненько в областной столице не бывал, даже архиерей успел поменяться.
Надо ехать, брать благословение у нового. Приехал, зашёл во двор епархиального управления. Видит: автомобиль чинят, из-под него ноги чьи-то торчат. Батюшка был то ли из отставных вояк, то ли из ментов, церемониться с простым, да тем более с обслуживающим, людом особо не привык:
– Эй ты, водила! – окликнул он ремонтника и даже по подошвам ботинок того легонько попинал. – Не знаешь, новый владыка на месте?
Ремонтник молча и неторопливо выбрался из-под автомобиля и, обтирая тряпкой испачканные маслом руки, с нескрываемым любопытством поглядел на вопрошавшего:
– Вообще-то, я не – водила, а ваш новый владыка!
Батюшка тут и сел…»



Collapse )
emil

БЫЛА ЛИ КОЛОКОЛЬНЯ?

В Ярославле за мной остался один «должок». В мае, когда я ехал на автобусе в городок Гаврилов-Ям, по просьбе пассажира была остановка у какого-то сельца. Точнее, у придорожного леска, за которым это сельцо пряталось; видна была только верхушка шатровой колоколенки – по всем признакам ХVI или XVII века. Я это запомнил, а когда приехал в августе – кого ни спрашивал, никто не мог мне сказать, что это за сельцо и что там за древняя церковь. Может, у меня случилась галлюцинация? И ведь ни в кассе, ни водителю не объяснишь, докуда ехать (на автостанции следует обязательно покупать билет). А местечко-то рядом – недалеко от города, по направлению к Заячьему Холму. На глаз я тот путь помню, но как разъяснить на словах? Мысль попросту вызвать такси и показать водителю, куда ехать, пришла мне в голову уже когда я решил перебраться на несколько дней из Ярославля в Кострому, где не был давным-давно.
И вот еду я по костромской земле лугами и лесами, и думаю: это и хорошо, что пока ничего не выяснил о том месте. Ведь осталась тайна. Была ли на самом деле колокольня или я её придумал – разве не занимательный вопрос?..



emil

НА ПРАЗДНИК

Если что решил – то нужно не отступать и в случае чего переламывать ситуацию, – я в этом никогда и не сомневался; вот пример.
Сотрудница по работе, узнав, что я собираюсь в Кировскую область, вспомнила о Великорецком, куда совершается трёхдневный (в один конец) крестный ход. Она однажды была в гостях у своей подруги, которая живёт в посёлке Юрья́, и оттуда они ездили в это знаменитое село. «Ты должен там побывать!» Ну, раз должен…
И вот сел я в поезд, который прибывает утром в Киров; но мне-то следует выйти раньше, в этой самой Юрье, и до утра коротать время на вокзале.
Великорецкое – в 28 километрах. Надо оставить тяжёлую сумку и думать, что делать дальше. Но камеры хранения в Юрье нет, в кассах примостить сумку мне наотрез отказали: «нам запретили!»
Обойдусь без вас. Захожу в частный магазинчик при вокзале, продавщицей – девушка. Это прекрасно. «На вас кто-нибудь в жизни смотрел с такой надеждой, с какой смотрю я?» – «Вы первый!» – нашлась девушка, улыбнувшись, и я понял, что упрашивать не придётся. Только бы успеть вернуться до закрытия: до 6-ти вечера…
Автостанция – рядом. Выясняется: автобус на Великорецкое ходит два раза в неделю: в четверг и в субботу. А что сегодня? Я эту дату запомнил навечно: понедельник, 27 сентября.
Думать некогда, да и вредно; я ринулся наперерез отходящему икарусу на Киров; водитель подбросил меня до трассы (всего 3 км).
А что дальше? Да как обычно на местных вятских дорогах: полная тишина. А впереди – 25 км пути, что делать? Идти.
Через 20 минут, миновав спящую чёрную деревушку Шура, лесная дорога пошла на подъём, и вдруг за спиной… не может быть!.. ропот мотора. То ли грузовик, то ли автобус, – но нет, не автобус точно. Оборачиваюсь – ПАЗик! Да с пассажирами! Откуда его – с неба сюда спустили?
И что отказалось? Сегодня, в понедельник 27 сентября, праздник Воздвижения Креста Господня. Прихожане Великорецкого церковного града, они же – жители военного городка «Юрья-2», – договорились с водителем!
…О Великорецком, куда я был привёзён и откуда увезён, позже напишу, а сейчас хочу сказать ещё раз о том, что если принимаешь решение и действуешь в соответствии с ним, – то помощь приходит сама, всегда. По крайней мере, таков мой опыт.
На фото – «Великорецкий град»; в этот момент моросило, было туманно; но когда распогодилось, подниматься на эту обзорную горку уже не оставалось времени.



emil

С УГОРА НА УГОР

От городка Луза, связанного с большим миром железнодорожной веткой, до Лальска около 30 километров; и, наверное, во всей Вятской губернии нет дороги красивей: она то взбирается на высокие холмы – и тогда в лобовое стекло заполняется небом, а с вершин открываются леса без конца и без краю, – то долго спускается – и весь обзор застилают леса, создавая впечатление, что дорога в конце концов непременно уткнётся в заросли: неужели впереди и вправду может быть какой-то населённый пункт?
Я написал: «нет дороги красивей», да, – но и нет ужасней. Она представляла собой проложенные, будто рельсы, бетонные плиты в два ряда; и лишь только мы отъехали от привокзальной площадки, как началась сильная тряска: машина не ехала – она скакала на стыках этих плит так, что пассажиры придерживались за сидения. Оно, конечно, весело: подпрыгивать всю дорогу, – но мне было не до веселья, поскольку мог пострадать мой фотоаппарат. Тогда уже мало кто пользовался плёнками, а я всё ещё фотографировал «Зенитом»: устройство чуткое, любые толчки противопоказаны; а попробуй найди мастера по ремонту такого «антиквариата» в российской глухомани (его и в большом-то городе трудно сыскать). Так вот – я вынул фотоаппарат из сумки и держал его в руках.
Когда водитель уставал от тряски, он сворачивал вправо, на песок, тогда машина уже не скакала, а плавала, её водило из стороны в сторону; это тоже быстро надоедало, и водитель снова сворачивал на бетонные «рельсы».
И вот мы выехали на равнину, потом на возвышенность (здесь говорят – угор), и с угора открылось волшебство: нарядная группа церквей ХVIII века! И весь городок. И речка Лала. А все, кто ехали в автобусе, оказались лалетянами. Именно так зовутся жители Лальска.

emil

ИЗВИНИЛСЯ

Автомобиль подъехал по малой улице, через которую я собрался переходить,  к главной и остановился: чтобы посмотреть, можно ли сейчас сделать  поворот – и, как я понимаю, меня пропустить. Но только я сошёл с  тротуара – некстати дёрнулся с места. И, понятое дело, тут же, прямо  передо мной, резко затормозил.
На ходу я бросаю на водителя косой  удивлённо-презрительный взгляд. Водитель подносит ладонь к сердцу и  извинительно склоняет голову.
Мне становится почти весело. Я примирительно киваю в ответ.
Какие, однако, оба культурные люди!

emil

ВЫРУЧАТЕЛИ

– А и  как ты раньше разъезжал по разным российским глухоманям? – спрашивает. – Не страшно было?
И я стал убеждать, что повсюду мне встречались замечательные люди. И что никогда не оказывался в безвыходной ситуации. И вспомнились наугад случаи, одни из многих, – и отдалённого, и недавнего времени.
В Костромской области есть сказочное место – Щелыково, усадьба А.Н.Островского. Как туда попасть? От райцентра Островское ходит автобус до города Заволжска; дорога лесная. узкая, извилистая, пустынная. Выйти надо примерно на 25-м километоре, у поворота. Проведя в Щелыкове несколько прекрасных часов, возвращаюсь к без 15-ти 8: так рекомендовал водитель (последний обратный рейс).
...В 8 я понял, что совершил ошибку: приходить всегда нужно пораньше; автобус всё-таки уже прошмыгнул. Что делать? Ну не стоять же. Никто не подхватит: некому. Прошёл с километр – сзади гул. Вот так повезло! Но не тут-то было: гул послышался и впереди. Чудовищная несправедливость: две встречные в одно и то же время на том же месте! Сейчас они, на этом повороте, сойдутся, и сзади идущей машине я не смогу махнуть рукой: водитель меня не увидит...
Так и случилось. Однако, проехав метров 50, хлебовозка остановилась. Парень увидел меня через зеркало заднего обзора. «Быстрей! Тебе крупно повезло! В шесть в Островское шла хлебовозка и перевернулась на повороте; водитель не пострадал, а машину пришлось эвакуировать в Заволжье; вот отправили меня... А я когда вижу – кто-то идёт по дороге – никогда мимо не проеду! Даже если идти человеку сто метров». Такой вот добрый парень Паша меня выручил.
В ту же осень и другой случай был. Жил в Ярославле, решил поехать в старинное село Курба с уникальным храмом. Не помню, почему опоздал на последний автобус; видимо, водитель решил, что сели все, кто хотел, и отправился раньше. Ну что, выхожу на трассу. До города – 26 километров. Может, кто подберёт.
Сзади – шум грузовика. Оглядываться не стал. Грузовик перегнал, остановился, из кабины высунулся молодой водитель: «Ты с ума сошёл?! До города собрался идти?!» Он оказался аварцем по имени Ваха; полдороги возмущался шоферами, которые не подхватывают людей: «Значит, раз сидит за рулём, то думает: я король, а вы все никто! Не люблю таких!»