Эмиль Сокольский (emil_sokolskij) wrote,
Эмиль Сокольский
emil_sokolskij

Category:

ПОРОХОМ ПРОПАХНУВШИЕ СТРОКИ

От гостиницы до Белого озера идти меньше пяти минут. Сначала – подворье Кирилло-Белоэерского монастыря (угловой двухэтажный дом-кубик 1810 года), потом – мемориальный дом-музей Сергея Орлова и церковь Спаса Всемилостивого – и вот уже виден канал Мариинской водной системы, опоясывающий озеро.
Сначала – об Орлове, поэте, прочно вписанного в историю советской литературы. Он родился в селе близ Белозерска, которое во время строительства Волго-Балта ушло под воду. В Белозерске, куда переехала его семья, Орлова ждал первый успех: он победил на Всесоюзном конкурсе на лучшее стихотворение среди школьников. Стихотворение чудесное:

В жару растенья никнут,
Бегут от солнца в тень.
Одна лишь чушка-тыква
На солнце целый день.
Лежит рядочком с брюквой,
И кажется, вот-вот
От счастья громко хрюкнет
И хвостиком махнёт.

Сергей Орлов писал стихи и на Волховском фронте, будучи командиром танкового взвода. В бою под Псковом зимой 44-го механику едва удалось вытащить Орлова из-под горящей машины.
Комиссованный в апреле того же года по инвалидности, Орлов работал диспетчером Белозерского участка Волго-Балтийского водного пути. Может быть, благодаря душевной травме он и решил изменить свою жизнь, отправившись в Ленинград продолжать учёбу на филологическом факультете университета: девушка, которую он любил, не захотела жить с человеком, лицо которого изуродовано ожогами (впоследствии Сергей Сергеевич отпустил бороду, чтобы никого не смущать этими следами войны).
С филфака он всё-таки ушёл: после выхода первой поэтической книжки, которая случилась при содействии старшего товарища, поэта-фронтовика Михаила Дудина, решил поступить в Литературный институт.
У Бориса Слуцкого есть строки: «Когда мы пришли с войны, / мы поняли что не нужны». Или ещё такие: «Ордена теперь никто не носит. / Планки носят только дураки./ И они, наверно, скоро бросят, / Сберегая пиджаки». Но о Сергее Орлове такого не скажешь, он был востребован. Живя в Ленинграде, постоянно принимал участие в писательских съездах, заведовал поэзией в журнале «Нева», а когда его избрали секретарём Правления Союза писателей РСФСР, переехал в Москву; за очередную поэтическую книгу получил Госпремию, сам входил в комитет по присуждению Ленинских и Государственных премий. И как это отражалось на его характере? «У Орлова одна восхитительная черта: он не придавал себе значения. Особого. Серьёзного, – вспоминала Лариса Васильева. – Проигрывал при этом немало на местах президиумов.., хотя и обижен никогда не был – слишком заметен. А выигрывал зато во времени – нет солидности, прост, естествен, о себе не толкует, людям помочь норовит...»
Теперь собственно о стихах. Лучше всего о них сказал сам Орлов:

Пускай в сторонку удалится критик:
Поэтика здесь вовсе ни при чём.
Я, может быть, какой-нибудь эпитет –
И тот нашел в воронке под огнём.
Здесь молодости рубежи и сроки,
По жизни окаянная тоска...
Я порохом пропахнувшие строки
Из-под обстрела вынес на руках.

Та же Лариса Васильева писала о совместной с Орловым частой игре: «искать и прочитывать в стихах разных поэтов некое начало. Сергей называл его Космическим». Есть ли у Орлова «мощное ощущение своей связи с гигантским мирозданием»? Наверное, есть, если кто-то вместе с Васильевой это увидел. Иногда проблески космического вижу и я: «Там вечностью веет от крыл комариных, / От ветра мгновенного смол, / От шлёпанья на землю спелой малины / И тихого рвения пчёл…» Уж не говоря о военной классике: «Его зарыли в шар земной…» И глядя на Сергея Орлова как на фигуру, почитаемую в Белозерске (ежегодно 22 августа, в день рождения поэта, здесь устраивается праздник: пешеходные экскурсии по «орловским» местам, творческие встречи, концерты…), вряд ли сейчас мне уместно говорить, что в его стихах всё досказано и нет тайны, и что есть в них некоторая декларативность, общелитературная расхожесть, и так далее и тому подобное. Меня уверяли: есть люди, которые читают его со слезами на глазах, – и разве можно их, ценящих в стихах простое и понятное, не понимать? И наконец, как сказал Бахыт Кежеев по поводу другого советского поэта – «если добавить, что я не могу без благоговения относиться к человеку, который потерял зрение в горящем танке, то разговор окончен» (то есть спор о том, хорош поэт или плох, если его стихи говорят о высоких человеческих ценностях).

Tags: Вологда, поэзия
Subscribe

  • ЧЕРЕЗ ПСКОВ

    Из Москвы мне нужно было в Гатчину – ну и, разумеется, хоть урывками побыть в Петербурге (и мне это почти не удалось). Решил, как в прошлый раз,…

  • ХУТОРОК

    Я совсем забыл написать, что в Москву в августе я рванул не из Ростова, а из станицы Вёшенской, где так хотелось побыть! Думал, хватит полутора дней,…

  • МЕСТО С НАСТРОЕНИЕМ

    «Да что в Суханове хорошего, разруха и только», – услышал я как-то о подмосковной усадьбе. Ну, во-первых, не такая уж безнадёжная разруха, и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments