Эмиль Сокольский (emil_sokolskij) wrote,
Эмиль Сокольский
emil_sokolskij

Categories:

«ДВА ХУДОЖНИКА» У ВЯЧЕСЛАВА ИВАНОВА

Уезжая к Новому году в Вологду, прихватил книжку Вячеслава Иванова: она у меня давным давно, а я до сих пор и не притронулся. Кончено, когда-то всех символистов я перечитал, но Иванова – их идеолога – только в общих сборниках. Дай-ка, подумал, познакомлюсь подробней; к тому же вспомнил его знаменитую «башню» в Петербурге, где собиралась художественная элита (угловая надстройка в старинном доме напротив Таврического сада, которая много лет в строительных лесах: башню купил «ночной губернатор», известный криминальный авторитет Барсуков-Кумарин, который сейчас пожизненно сидит; она «осталась» у его дочери, которой не до неё), .
Читал по дороге и сперва быстро уставал от продуманной изысканности. высокопарности, назойливой архаичности; а потом потихоньку весело заразился этим словотворчеством: «трепещет молнийная рябь», никлый стебль», «малахитовая плеснь», «твоих противочувствий тайна», «пламенноликие сферы», «взвился вьюгой огнехмельной», «искротечный, / Белорасплавленный ручей» и так далее и тому подобное. В общем, сплошное самолюбование – о чём и написал Кушнер в одном из своих стихотворений: «Не люблю их, эгоистов». Да что там Кушнер, – и Блок отмечал, что все эти филологические штуки, неестественные аллитерации, перебои ритма только портят впечатление. Даже в диптихе «Памяти Скрябина» – Иванов уводит композитора от авангарда неовенской школы и надевает на него венок из искусственных цветов символистской пышности. Правда, стихотворение на смерть Блока вышло сдержанным в своей скорбности и предельно немногословным (шесть строк).
И всё-таки – я сделал шесть закладок! Первые два отмеченные стихотворения – совсем ранние; во втором («Золотое счастье») Вячеслав Иванов проявляет себя как философ-дионисиец; счастье он сравнивает не «с небом ясным», не с «розой алой», не с «лилеей белоснежной«, как оно представлялось влюблённым девам, счастливым детям и светлым духам, которых он повстречал во время прогулки в «саду блаженных», – а с солнцем, которое пронизывает всю нашу землю (солнце внешнее и солнце внутри нас – как символ жизни в её всецелости, – нераздробленности на отдельные фрагменты индивидуально понимаемого счастья).
О каждом из шести стихотворений можно подумать и поговорить (что означает незаурядность природного дарования поэта), но здесь это невозможно, и я приведу только стихотворение, отмеченное самой первой закладкой: да, оно намеренно-старомодное, написанное слогом Батюшкова, но в нём – чувственный восторг, упоение живописью, её тонкое восприятие, очень мелодично выраженные; я словно заново пересмотрел двух знаменитых представителей французского классицизма. Кстати, Клоду Лоррену я с юных лет очень благодарен: он обострил во мне чувство красоты в восприятии пейзажей, которые я вижу не только на вольной природе, но и в городской среде.

Милы мне, чуткий друг, в мечтательном Пуссене
Веселья звонкие в пустынности лугов;
В прозрачных сумерках скитания богов;
Над легкой радостью – задумчивые сени;
Неведомой зарёй затеплен край небес –
И луч, сочащийся под лиственные своды,
И ожидание пленительных чудес
В улыбке вечереющей природы.

Как дали тонкие, чарует Клод-Лоррен
И зеленью морей влечёт, как песнь сирен,
В плен ясных гаваней, где спят чужие воды,
Под стройные столпы и мраморные своды
И мачты, свившие на отдых паруса,
Меж тем как чистый серп прорезал небеса.

Никола Пуссен. Пейзаж с Орфеем и Эвридикой



Клод Лоррен. Очарованный замок


Клод Лоррен. Похищение Европы

Tags: живопись, поэзия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments