Эмиль Сокольский (emil_sokolskij) wrote,
Эмиль Сокольский
emil_sokolskij

Categories:

ГЛУХАЯ ПЕСНЯ

Музей в станице Ленинградской, который находится в здании бывшей станичной управы, в целом любопытный (предметы домашнего обихода кубанских казаков, военная тема, интерьеры комнат 30-х – 60-х годов, коллекция всевозможных фотоаппаратов), и ни слова о Юрии Поликарповиче Кузнецове, оказавшем огромное влияние на развитие отечественной поэзии. Он родился в Ленинградской в семье кадрового военного и учительницы (ну а потом была жизнь в Тихорецке, Краснодаре и наконец, переезд в Москву).
О Кузнецове спорили, шумели; одни ругали, другие объявляли его национальным поэтом; многие ему подражали… Я сам долго находился под влиянием Кузнецова, многое и сейчас помню из него наизусть. Чем же он меня взял: ночной тьмой, зиянием бездн, пугающе открытыми пространствами? Самый, наверное, таинственный поэт советского и постсоветского периода, свою «гениальность», к сожалению, Кузнецов превратил в игру, в последние годы всё глубже и глубже скатываясь в графоманию, венцом которой стали его религиозные поэмы, – по-моему, совершенно нечитаемые. Миф, тайна, которые ранее столь завораживали, обернулись придуманностью и однообразием.
Но это всё потом. Всё лучшее, по моему мнению, было создано с конца 60-х по конец 70-х годов.

***
Ты придёшь, не застанешь меня
И заплачешь, заплачешь.
В подстаканнике чай,
Как звезда, догорая, чадит.
Стул в моём пиджаке
Тебя сзади обнимет за плечи.
А когда ты приляжешь,
Он рядом всю ночь просидит.

Этот чай догорит.
На заре ты уйдёшь потихоньку.
Станешь ждать, что приду –
Соловьём засвищу у ворот.
Стул в моём пиджаке
Подойдёт к телефону;
Скажет: – Вышел. Весь вышел.
Не знаю, когда и придёт.

***
Ниоткуда, как шорох мышиный,
Я заскрёбся в родимом краю.
Я счастливый, как пыль за машиной,
И небритый, как русский в раю.

– Где ты был? – она тихо подсядет,
Осторожную руку склоня.
Но рука, перед тем как погладить,
Задрожит, не узнает меня.

***
Полная или пустая,
Что эта жизнь нам сулит?
Осень. Последняя стая.
Солнце всё ниже горит.

Терпкое солнце деревни.
Окна до неба стоят.
Птица растаяла в небе –
Перья от птицы летят.

***
Стена прошла через простор.
Светился в ночь глухую
По эту сторону костёр,
А мерзли по другую.

По эту сторону звезда,
А темень по другую.
По эту сторону уста,
А чаша по другую.

По эту сторону часы,
А вечность по другую.
По эту – падают весы,
Взлетают по другую.

По эту сторону я взял,
А отдал по другую.
По эту – я людей спасал,
Но гибли по другую.

***
Эта песня не нашего края,
И пластинки нигде не достать.
Эта песня такая глухая,
Даже слов невозможно понять.

Но от друга услышал я снова
И, пойми, чуть с ума не сошел.
Пал на скорость с перрона ночного
И тебя за морями нашёл.

Ты сказала: – Как поздно ты вспомнил!
Но входи…–
И мы сели за стол.
И тяжёлую рюмку я поднял,
И опять чуть с ума не сошёл.

И сказала ты, губы кусая:
– Ну зачем, ну зачем вспоминать!
Наша песня такая глухая,
Даже слов невозможно понять.

***
Когда кричит ночная птица,
Забытым ужасом полна, –
Душа откликнуться боится:
Она желает быть одна.

Но дико слышать ей от века
Рыданье ветра, хриплый вой
И принимать за человека
Дорожный куст, объятый мглой.
1967–1975

Tags: Ю.Кузнецов
Subscribe

  • ТВОЯ ПЕСНЯ ЧАРУЕТ

    Беседовал сегодня о том, что чье-то мнение не имеет никакого значения, если человек судит о предмете непрофессионально. Вот примеры. Однажды я…

  • СКЭТ

    Юбилей Луи Армстронга это здорово, но и вот что сейчас подумал: в этом году ведь ещё и юбилей скэта: первая запись была сделана в 1926 году! Что…

  • ФИРМЕННЫЙ ГОЛОС

    4 июля – 120 лет со дня рождения великого Луи Армстронга. До него не было в джазе музыканта, который бы сделал свой инструмент главным солирующим в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments