emil_sokolskij

Category:

РИФМЫ ПОПРОЩЕ

Последняя книга Олега Дозморова («Смотреть на бегемота») вышла в 2012  году по инициативе Александра Переверзина: он вдруг узнал, что Дозморов  уже четыре года как не в своём родном Свердловске, а в Москве: живёт  себе тихо, в литературных кругах не показывается. Общаться же пришлось в  электронном режиме: Дозморов вскоре переехал в Лондон. Как я понял, у  обоих есть замысел издать очередную книгу: стихов набралось достаточно.
 – Стихи у меня сочинялись обычно так, – рассказал мне Олег. – До работы  я ездил сначала на метро; там сеть не ловится, я доставал книгу. От  метро до работы – идти минут десять, и вот в эти десять минут мне в  голову приходили строчки, складывалось стихотворение. Если оно держалось  в голове, когда я  приходил на работу, – я его записывал. Если не  держалось, или если я сразу его не записал, а вспоминал о нём к концу  дня, то и – хрен с ним. .
Когда набиралось три стихотворения, я  самое слабое из них сразу выбрасывал. Отбирал то, которое мне казалось  удачным. А третье оставлял на всякий случай: подумать, есть ли смысл  доводить до ума.
«Мы здорово отстали от полка. Кавказ в доспехах,  словно витязь. Шурует дождь. Вокруг ни огонька. Поручик Дозморов,  держитесь!» – это, понятно, Борис Рыжий, друг Олега Дозморова, в  некоторой степени «литературного наставника» Рыжего: дело даже не в том,  что Дозморов окончил филологический факультет и аспирантуру Уральского  государственного университета и факультет журналистики МГУ; Олег хорошо  знал поэзию и благодаря родительской библиотеке знакомил Бориса с  выдающимися авторами (например, с подачи Дозморова Рыжий узнал Бориса  Слуцкого и заболел им). Много чего для меня прояснилось попутно:  например, Рыжий, оказывается, не знал, чем закончить свою «Элегию» («Нам  взяли ноль восьмую алкаши…»), и концовку за него придумал Дозморов: «Ты  пил со мной, но ты не стал поэтом», – снобистская строчка,  действительно – совсем не в духе Рыжего…

***
Ещё на закате над рощей
проводят багровый разрез –
в ночи через полночь и площадь
тревожный летит мерседес.

Давно расступается местность,
окраины, пригород, плёс,
а он оглушает окрестность
нервическим визгом колёс.

В холодном молчании ночи,
нагретым мотором ведом,
он светит в звериные очи
бессонным своим огоньком.

Накурено, душно, и ясно,
что к чёрной баранке приник
мой злой, гениальный, опасный,
мой самый прекрасный двойник.

***
Подумаешь, экое счастье –
что север, погода к нулю...
Мне по сердцу это ненастье,
я вычурностей не люблю.

Мне нравятся нивы и рощи
нагие, без всяких затей,
а рифмы должны быть попроще –
посеверней и победней.

***
Всю ночь за окном разговаривал дождь,
бранился, шумел, трепетал,
пел, ссорил обрывки чернеющих рощ,
 шептал.
Наутро утихло в промытом окне,
и в небе блистала лазурь,
и шли облака тяжело, как во сне, –
 без бурь.
Но вскоре и эти рассыпали строй;
открылась безбрежность одна,
и жизнь мне казалась такой глубиной,
 без дна.
Лишь белое облачко с краю небес
стояло, как башня, вдали
и лёгкие ласточки наперерез
 прошли.

***
Малина и сосны, немного рябин,
ограды, надгробья и звёзды с крестами,
немногими, впрочем, – печальней картин
немного найду за моими плечами.
Я друга здесь похоронил. Выше сил.
Ну что мне поделать,
                   что с этим поделать?
Когда бы я пил, я бы точно запил.
Но так вот не пью. И волною по телу
стыд. Стыд, что не спас, не прикрыл,
                                   не сумел
сказать, что был должен сказать,
                                  не казался
приветливым, что ли,
                   был бледен как мел,
когда ты победно и зло улыбался.
(2001)

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded