Эмиль Сокольский (emil_sokolskij) wrote,
Эмиль Сокольский
emil_sokolskij

Categories:

СЕМЁН ЧУКАВИНСКИЙ

Столько людей ушло, с которыми у меня так много связано… И с уходом каждого думаешь: сколько времени мы тратим на всякую ерунду, не ценим свою жизнь, недостаточно ценим людей…
Несколько лет я не общался с Семёном Виленским – перестал действовать его домашний телефон, а попыток связаться с этим уникальным человеком я так и не предпринял…
…Однажды я приехал в волжский городок Старица; помимо самого города, меня интересовала окрестная усадьба Чукавино. Владел ею приятель Пушкина Иван Ермолаевич Великопольский, в советское время её занимал Дом отдыха. А в местной газете я прочёл, что московский литератор Семён Самуилович Виленский там устроил пансионат для бывших узников ГУЛАГа.
Впоследствии я узнал биографию Виленского. Родился в 1928-м, окончил филологический факультет Львовского университета. В двадцатилетнем возрасте арестован за стихи с критикой Сталина. По 1955 год – лагеря (в основном Колыма).
Стихи Виленский писал ещё в заключении. Освободившись, реабилитированный Семён Самуилович посвятил себя сбору воспоминаний ГУЛАГовцев. Накапливался обширный архив. В 1963-м Виленский создал Колымское товарищество литераторов – бывших лагерников, в 1990 году зарегистрированное как Московское историко-литературное общество «Возвращение», оно же занималось книгоизданием.
Так вот, – о Чукавине. К усадьбе можно было пройти от Старицы пешком – по дороге, идущей в поля, к дальним сосновым лесам, к Волге, потом – вдоль Волги, мимо песчаных карьеров. За ручьём с каменистым дном дорога идёт на горку, в лесок. А за леском, за сетью липовых верхушек уже проглядывают золотистые главки церкви с колокольней.
Там же, у церкви – барский дом-дворец классических форм и изящный флигель с элементами барокко. С оврага, до самой Волги – старинный парк, где в сложной шахматной композиции расставлены липы, клёны, ели, сосны, лиственницы… Это всё и есть Чукавино.
Набродившись, я вернулся на верх оврага, присел на бревно, спиной к дворцу. Трое, что проходили сзади, остановились. Одним из них оказался Семён Виленский: солидная фигура, седая, зачёсанная назад пышная шевелюра. Он поинтересовался, как я сюда попал, велел записать свой московский телефон: «Мы можем друг другу пригодиться. Обязательно позвоните, как будете в Москве. Если будет необходимость, можете у меня переночевать».
Почему так всё сразу? Я думаю, многоопытный Семён Самуилович просто умел читать по глазам, определял, кого из людей не стоит «отпускать» от себя как случайность.
Не буду говорить о той скромной помощи, которую мне посчастливилось ему оказывать; главное другое – он подарил мне много книг своего издательства (художественная литература, мемуары, хрестоматия, журнал «Воля», в котором Виленский мне предложил даже напечататься, но я не счёл себя достойным темы «жертвы тоталитарного режима». Одну из книг он надписал, назвав себя «С. Виленский (Чукавинский)»). Я несколько раз бывал у него дома, бывал у его жены Людмилы Сергеевны Новиковой (у неё имелась рядом и своя квартира; Людмила Сергеевна, в отличие от могучего Виленского, выглядела хрупкой и… как сказать… не отличавшейся хорошим здоровьем; но отменно готовила, часто – именно у себя дома, и приносила всё в сумке; как я понял, у Виленского и в зале, и в небольшой комнате, и на кухне непрестанно шёл рабочий процесс – не препятствовавший, однако, долгим неторопливым разговорам хозяина с гостями, среди которых я видел однажды хорошо владевшего русским языком американца; точнее – то были не разговоры, а монологи).
Ночевал я и у Виленского и – раза два – в Чукавине (в пансионате – большую часть времени пустующем – постоянно работали повариха и два человека по хозяйственной части); я мог приезжать туда в любое время на любой строк – но только так и не воспользовался этой возможностью. Были попытки каких-то организаций отобрать этот пансионат – да только Виленский выигрывал все суды.
Что там сейчас, не знаю. Да, свой архив Семён Виленский передал директору Музея истории ГУЛАГА Роману Романову, председатель «Возвращения» нынче Алексей Аврорин (если сведения не устарели). А Семён Самуилович ушёл из жизни в апреле 2016 года. Никто не вечен…

Садовник стар. Быть может, лета
Ему уже не пережить,
Но он привык вставать с рассветом
И вместе с солнцем уходить.
Лицо иссохшее в морщинках
Всё изнутри озарено,
И, как прозрачный лист в прожилках,
Спокойно светится оно.
Он тишине вечерней внемлет,
Он знает, как растут цветы,
И как они уходят в землю,
И вновь глядят из темноты.
Tags: личное, мемуары, путешествия
Subscribe

  • УВАЖИТЕЛЬНЫЕ ТАДЖИКИ

    Осталось написать ещё о двух городках тульской земли, в которые я не мог не заехать, будучи в Новомосковске; они рядом: Богородицк с южной стороны,…

  • ПОЛУНОЧНОЕ ПИСЬМО

    Из письма (времени прошло много, можно и процитировать, тем более автора я ведь не указываю): «Я вот не так давно стал больше восприимчив к радостям,…

  • ТРУДНАЯ ЖИЗНЬ

    Вечером зашёл в огромный магазин «Солнечный круг»; там есть отдел, где нарезка, где укладывают в контейнеры еду домашнего приготовления. Покупателей…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments