Эмиль Сокольский (emil_sokolskij) wrote,
Эмиль Сокольский
emil_sokolskij

ЗАИМКА

«Я почти во всех городах своей области был, – говорил мне водитель машины, уроженец Твери, который мчал из Ярославля в Москву. – Каждый по-своему интересен. Что, Бологое? Не был; а чего там интересного? Жэдэ-узел, откуда езжай хоть на все четыре стороны, вот и всё Бологое». Хотел отстоять честь города, да подумал: а что скажу? Ведь Бологое действительно ничем не поражает. То, что интересно мне – не каждого привлечёт. И вспомнилось, будто было всё вчера… Окно валдайского поезда; за ним плавно движутся сказочные елово-берёзовые леса, доисторические грустные болота, лиловые поляны... В Бологое времени до московского поезда – полдня, можно не спеша погулять.
Город растянулся вдоль длинного озера, в мутновато-зелёную воду выступали ученически-старательно сбитые деревянные мостки. К тому берегу, где при подъёме прошлись высокие и стройные, но отяжелевшие липы, свешивался подвесной мост. Гуляя, я нашёл два скверика, огрызок парка от бывшей усадьбы графа Путятина, несколько купеческих домов (один из них – тяжеловатый, с шуточными фигурами атлантов), поминальную часовню и Троицкую церковь в стиле ампир.
Но это не всё. На окраине города, на берегу всё того же Бологовского озера, сохранилась Заимка – дачный участок адмирала флота Фёдора Матюшкина, исследователя Северного морского пути, берегов Западной Сибири и Аляски. Перед кругосветным плаванием, в которое отправлялся юный Матюшкин в 1817 году, его лицейский друг Пушкин советовал ему вести подробный журнал путешествия. Друзья встречались на годовщине лицея, в 1834 году, позже – на именинах у их общего друга Михаила Яковлева (композитора, государственного деятеля). Яковлеву Матюшкин и писал: «Пушкин убит! Яковлев! Как ты это допустил? У какого подлеца поднялась на него рука?». И пронзительное откровение из позднего письма: «После смерти Пушкина годы моей жизни стали однообразней, и так, словно разрешился какой-то до сего не разрешённый, но полный надежд вопрос о моей жизни»...
На Заимке, Фёдор Матюшкин ловил рыбу, охотился. Впоследствии дача – вместе с уникальной «корабельной» мебелью Матюшкина – перешла к семейству Рындиных. «В восемнадцать лет Владя (то есть Владислав Ходасевич) женился на Марии Рындиной, – пишет в воспоминаниях вторая жена поэта Анна Ивановна Чулкова. – Марина была блондинка, высокого роста, красивая и большая причудница. Одна из её причуд была манера одеваться только в платья белого или чёрного цвета. Она обожала животных и была хорошей наездницей. Владя рассказывал, что однажды, когда они ехали на рождественские каникулы в имение Марины, расположение близ станции Бологое, она взяла с собой в купе следующих животных: собаку, кошку, обезьяну, ужа и попугая. Уж вообще был ручной, и Марина часто надевала его на шею вместо ожерелья. Однажды она взяла его в театр и, сидя в ложе, не заметила, как он переполз в соседнюю ложу и, конечно наделал переполоха, тем более, что его приняли за змею. …» Здесь, в Лидине (так называлось имение), Ходасевич написал много стихотворений, они датируются 1906-м и 1907 годами, то есть это совсем ранние его стихи.
«Корабельная» мебель перекочевала в Петербург, «а когда революция окончательно сдвинула с мест всех и всё, я застал среди неё Гумилёва, – это уже вспоминал Ходасевич. – Её настоящая собственница была в Крыму» (осенью 1918 года Гумилёв жил в квартире поэта и критика Сергея Маковского, второго мужа Рындиной).
...Как найти Заимку? Нужно выйти за город; там, где на дорогу надвигается стена паровозного депо, свернуть в тёмный и неуютный лесок, пересечь футбольное поле, отгороженное от сероватого озера шелестящим барьером тростника, и войти в тесную и сумрачную берёзовую рощу, подсвеченную ярко-белыми пятнистыми стволами, по-русски ласковую и мечтательную. Берёзовая гуща быстро сменяется небольшим сообществом длинных тонких липок и ясеней, и сразу за фундаментом разрушенной биолаборатории – гигантские лиственницы, аллейка старинных лип с небрежно спадающими ветвями, крепкий дуб. Вот и вся Заимка...
Но обо всем этом я водителю не рассказал: не тема для дорожного разговора.

Tags: личное, путешествия
Subscribe

  • ЖЕСТОКИЙ ПИСАТЕЛЬ

    Из интервью Татьяны Бек с Александром Мелиховым: «Конечно, я в жизни доброжелателен и всегда готов помочь… Но в целом я снисходителен к реальным…

  • СПОКОЙСТВИЕ ФОРМЫ

    «Я знаю, что многим это не понравится, – написала в Фейсбуке поэт Ирина Машинская, и добавила: – А мне нравится». И процитировала Андрея Тарковского…

  • СВОЕНРАВНАЯ КРАСОТА

    Снова скажу о Константине Андреевиче Сомове, одном из основателей знаменитого художественного объединения «Мир искусства», и не о его замечательной…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments