Эмиль Сокольский (emil_sokolskij) wrote,
Эмиль Сокольский
emil_sokolskij

ОСКОРБЛЁННЫЕ

Два сентября – перед началом второго и третьего курса – мы, студенты, ездили на месяц в станицу Багаевскую, что на берегу Дона, – работать на консервном заводе. Во второй раз я был в бригаде дружественных парней-геологов – всего нас было пять человек. И трижды нас возили в «Злодейку» – так по-старому называли степную станицу Кировскую и при ней – станцию Конармейскую. В накладной так и писали: Злодейская. Там мы загружали в вагон товарняка арбузы: образовывали цепочку и бросали их друг другу как мячи. Если зазеваешься, арбуз угодит в живот – или выскользнет из рук и разобьётся. Было азартно и весело.
И вот приехали в последний раз, сели в вагоне; ребята перед началом загрузки перекуривали. Говорим о том, о другом – и вдруг появляется бригадир, я запомнил её фамилию: Зломанова (бывают же такие поразительные созвучия, и соответствия фамилии характеру человека!). Чернявая, крепко сбитая, глаза чёрные, недобрые, тон базарный: «Чего расселись? Совсем обнаглели?! Долго бездельничать будете?!» Мы выразили протест против такого грубого обращения, а в ответ услышали: «Сидят тут, обкуренные, и огрызаются!»
Зломанова не учла, что разговаривает со студентами университета, а не с похмельными мужиками. Мы не смогли пропустить её последнюю реплику мимо ушей и решили: раз так, то сегодня – никаких загрузки. А что делать с горой арбузов – её забота.
Помню растерянное лицо Зломановой: она никак не ожидала такого исхода – и будто не верила, что мы всерьёз уходим… На трассе поймали пустой, какой-то приблудный «Икарус» и попросили подбросить до Багаевской (разумеется, бесплатно).
А вечером решили наказать Зломанову, настрочить на неё «телегу». По сути, мы формулировали объяснительную: ведь получается – прогуляли день, работа сорвана. Ребята увлечённо писали, а я, лёжа на кровати, вслух редактировал: это слово – лишнее, здесь надо короче, а здесь – лучше написать не так, а эдак. Главное оскорбление – «обкуренные» – конечно, оставалось в тексте как главное обвинение.
Конец записки был по смыслу таков: просим провести разъяснительную работу с бригадиром Зломановой (инициалы) и указать ей на недопустимость поведения, оскорбляющего человеческое достоинство.
«Мы слишком хорошо её знаем, чтобы не поверить вам, – сказал нам потом вполголоса начальник цеха. – И хорошо, что ушли: может, будет ей наука. В любом случае она оказывается виновной как ответственное лицо. А вам я покрою этот день, в деньгах ничего не потеряете. Считаю, что заслужили».

Tags: личное, мемуары
Subscribe

  • ЧЕТЫРЕ НОВЫХ КНИЖКИ

    Четыре отзыва о поэтических книгах: Екатерины Полянской (Санкт-Петербург), Сергея Попова (Воронеж), Алексея Ивантера (Москва) и Минны Ямпольской…

  • НЕНАЗОЙЛИВО

    Странички из моей записной книжки 2014 года. Повторюсь, что вся эта бесконечная серия моих записок не предназначалась для печати; и вдруг в 2014…

  • ВАГРАМ КЕВОРКОВ ВСПОМИНАЕТ КРАСНОДАР

    Писатель, режиссёр-постановщик, актёр, журналист Ваграм Кеворков, увидев в моём ЖЖ-дневнике шуховскую башню в Краснодаре, напислал мне замечательное…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments