Эмиль Сокольский (emil_sokolskij) wrote,
Эмиль Сокольский
emil_sokolskij

КОВРИК

Ещё из армейских откровений (из письма к девушке).

«Для закрепления понимания атмосферы службы всё ж ещё раз повторю, что там не с ровесниками выстраиваются отношения, а действует некая справедливая (пусть и в извращённом понимании) линия воспитания бойца. Другое дело, что есть дураки и дурацкие поступки, - тогда с ними разбираешься в частном порядке. Но если человек ведёт себя как дурак или подличает – его не поддержит даже его призыв. Вот тут-то и расскажу я об одном случае, – со мной происходили и подобные, но этот мне особенно нравится.
Значит, снова про свою станцию. В фургоне – три отсека. Самый большой и длинный - второй, – своего рода коридор между стенками с блоками аппаратуры. Если в каком-то блоке что-то выйдет из строя (ну, лампа, например, перегорит), – связь с другими станциями будет барахлить – или её вовсе не будет. А не включиться – это страшнейшее нарушение, за это может быть 10 нарядов вне очереди, а то и гауптвахта ("губа"). Но самое страшное – если опоздаешь (о "не включишься" вообще речи нет) при "готовности N 1". Где бы я ни находился, но если слышу это объявление, то должен срываться с места и по воздуху лететь к станции; на включение 3 минуты!
Так вот. (Я, кстати, вспомнил: не "оператор"правильно, а "старший механик"). Мой "начальник", или наставник, в период моего обучения у него, на этой станции часто жил (т.е. в казарме не ночевал, во всякого рода повседневных армейских обязанностях – ну, там строевая, физподготовка и т.д.) не участвовал. И ему такая свобода нравилась, конечно. Но молодого-то надо учить, замену-то надо себе готовить! А тут одно "но": будет полноценный сменщик – он уже не сможет столько времени жить припеваючи. И тогда мой механик стал делать подлянки (и ведь не подкопаешься), чтобы обеспечить себе незаменимость. Когда меня потихоньку уже привлекали к дежурству – т.е. я должен был нормально включаться, работать бесперебойно, – он предварительно готовил какую-то неисправность (что-то выкручивал внутри какого-то блока и т.п.). А я ведь тогда ещё знал далеко не всё! И вот был случай: станция не включается! Какая-неисправность! Тыкаюсь в одно место, другое – бесполезно. А станция – это главная связь со всеми дивизионами. Срочно вызывают моего ст. механика. Вбегает. Я растерянно стою в среднем отсеке. Он мне злобно (т.е. "я что – "молодой", чтобы бегать"?!) – кулаком в живот, да больно так, аж дыхание перехватило. А сам повернулся боком и влез в какой-то блок, что-то там менять.
А в былые времена (сейчас за собой уже давно такого не помню) на меня могла накатить такая злость, что темнело в глазах и казалось, что и убить могу. Просто первобытная какая-то ярость. Нечто подобное произошло и тогда. Я ждал, когда дыхание придёт в порядок, живот отпустит, и тогда - гори всё синим пламенем. И вот всё пришло в норму, внутри у меня – вулкан. Мой наставник всё поменял, и повернулся ко мне, чтобы словесно добавить – типа какое я чучело тупорылое и т.п. И тут я на него обрушил сплошной и наизгрязнющий поток мата. Он громко взвизгнул в ответ от такого оскорбления от молокососа, и мы в этой тесноте стали махаться. Но я был так зол, что мне казалось – буйвола завалю. И вот я со всего размаху как-то исхитрился нанести ему удар в рожу – и вдруг он свалился на спину, да так, что аж ноги задрались (как в фильмах Чарли Чаплина). Ослеплённый гневом, я даже в долю секунды успел удивиться: как так могло получиться? Он ведь сложением заметно покрупнее меня. И вдруг так нелепо грохнулся от одного моего удара.
Чтобы не приписывать себе несуществующие заслуги, объясню: дело было, видимо, в коврике. Он ведь скользил по полу, и видимо, этот самый коврик и помог так красиво и беззащитно свалиться. Механик долго не мог встать – и я уже приготовился к очередной части сражения, но когда он встал – что рявкнув грозное, тут же выбежал из фургона. Не было его минут 15. Вернувшись, красный, растрёпанный, он приказал, глядя в сторону: " Быстро порядок наводи!" (т.е. простели коврики нормально).
Сейчас станет понятно, почему он дёрнул со станции на 15 минут.
На следующий день, сменяя меня, он пришёл, а под глазом – огромный синяк. Объяснил: отдыхал с нашим поваром где-то на травке, разморило, уснули, и поворачиваясь, повар попал ему локтем в глаз.
Дня через три- четыре, когда я стоял дневальным, а люди были вне казармы, на каких-то занятиях, ко мне подошёл парень того же призыва, что и мой механик, авторитетный, умеющий мастерски драться (именно он потом стал инициатором моего "перевода в черепа"). Он тихо сказал: пройдём в бытовку (т.е – разговор есть). Бытовка – по соседству с тумбочкой дневального, дверь плотно закрывается, можно вести интимные разговоры, например, отвешивать п…й).
Да, именно так: дверь плотно закрылась, Григорий понизил голос и очень тихо сказал: "Признайся честно: это ты фингал Петьке поставил? Он нам рассказывает что это Шамотин (повар), но мы между собой думаем, что тут что-то другое. Говори как есть". Я и рассказал всё, как было. И тогда Григорий, хлопнув меня по плечу, говорит: "Ребятам сегодня расскажу – вот смеяться будем! А Петька тебя и пальцем больше не тронет, увидишь".
(А Петька, что касается общественного мнения своего призыва, ссыкливый).
Вот почему он убежал из фургона. Срочно искать, чего бы приложить под глаз, промедление – и синяк проступит! Но синяка не избежал».
Tags: личное, мемуары
Subscribe

  • ЖЕСТОКИЙ ПИСАТЕЛЬ

    Из интервью Татьяны Бек с Александром Мелиховым: «Конечно, я в жизни доброжелателен и всегда готов помочь… Но в целом я снисходителен к реальным…

  • СПОКОЙСТВИЕ ФОРМЫ

    «Я знаю, что многим это не понравится, – написала в Фейсбуке поэт Ирина Машинская, и добавила: – А мне нравится». И процитировала Андрея Тарковского…

  • СВОЕНРАВНАЯ КРАСОТА

    Снова скажу о Константине Андреевиче Сомове, одном из основателей знаменитого художественного объединения «Мир искусства», и не о его замечательной…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments