Эмиль Сокольский (emil_sokolskij) wrote,
Эмиль Сокольский
emil_sokolskij

ДЕДОВЩИНА И ПРОЧЕЕ

В связи с Днём защитников Отечества снова разбирал письма домой (мама сохранила), но потом вспомнил о своей электронной переписке с девушкой, которая, в частности, очень просила побольше рассказать об армии. В моих рассказах – то, о чём не обязательно было знать домашним, поэтому в письмах домой эти сведения не содержатся. Я нашёл эти фрагменты и решил выложить здесь.

«Дедовщина у нас была умеренная (честно сказать, в армии без неё и не должно быть – иначе многому и по-быстрому не научишься). В общем, познание армейской жизни началось в дивизионе. Бить меня не били, но сильные затрещины получать приходилось, и однажды – это я был совсем юный солдат – на мне армяшка старшего призыва, человек спортивный, юркий – продемонстрировал технику кулачного боя (идея такая: осыпать жертву кулаками, чтобы тот не успевал и глазом моргнуть), вина моя состояла в том, что, будучи в наряде на кухню, большое количество начищенной картошки не положил сразу в воду, и она стала заметно сохнуть. Морда осталось целой, но было неприятно, и я затаил месть. Ещё старший призыв практиковал такую меру внушения: сапогом по ноге (ту часть, что ниже колена). Не то что больно, но за такое хотелось убить. Однако тут нужно объяснение. Существовал негласный кодекс: некоторые вещи молодой солдат должен терпеть, поскольку бессмысленных побоев не было. И поскольку в будущем будет вправе поступать так же, для науки очередным молодым. Были, конечно, и излишества в этих самых мерах. И тут-то я горько жалел впоследствии, что там, где разумно было дать отпор, я упускал шансы. Но потом я многое наверстал (об этом позже). Впрочем, коллектив был нормальный, ребята адекватные, и случаи руко- и ногоприкладства не были нормой. Просто я не могу обойти этот вопрос стороной: для многих он важен. Ещё у меня был наставник, старший призывник-хохол, парень вроде неплохой, но очень зависимый от общественного мнения, он любил иногда мной излишне покомандовать (и как будто бы имел право: был младшим сержантом). Дело в том, что меня сразу определили оператором циклоиды (это радиолокационная станция, включающая в себя саму станцию, в виде фургона, где пульт управления и море всяческой аппаратуры; и рядом – дизель. Смысл в этом такой: вот на Россию идут войной – со стороны Германии ли, Франции, не важно. Мы, кто служит в Германии, первыми примем на себя удар и первыми будем уничтожены. Но мы успеем передать сигнал о наступлении противника – от станции к станции. И вот этих радиолокационных станций на юге Германии было 16. Мы – одна из них. Задачей оператора было в определённые часы выходить на связь – и в случае сирены «Готовность №1!!!», которая, понятно, случиться может в любую неожиданную минуту – хоть ночью, – обеспечить работу станции, то есть выходить на связь и принимать кодограмму (т.е. шифровку), которую потом расшифровывает «секретчик» (особая должность). Но станция может не включиться – допустим, отрубят электричество, – и на этот случай есть дизель: нужно сломя голову бежать, уже не помню что там проделывать на карачках, и дизель с диким воем должен заработать и передать свою электричество станции, обеспечив её работу. Вот у оператора этой станции, старшего призыва, я и стажировался, чтобы впоследствии сменить его в этом качестве. И вот он иногда, чтобы потешить дедовское самолюбие («дед» – это военнослужащий старшего призыва) иногда придумывал мне всякие «задачи», чтобы нашёл ему сигарету, или воды принёс, или что-то у кого-то узнал, или ещё что сделал (такое входило в правила игры), а то, бывало, мог ногой пнуть… но редко. Это, подчёркиваю, за редким исключением, не издевательство и не унижение, а «правила игры», требовавшие уважения «по сроку службы». Главное, чтобы всё было разумно и обоснованно. Впоследствии я взял реванш (об тоже позже). Вообще, к каждому сюжету требуются комментарии. Поскольку в армии свои законы, отличающиеся от законов «на гражданке» (как говорят в армии), – где на самом деле нет никаких законов. Забегая вперед, ещё скажу, что молодой призыв к нам, уже «старикам», относился почтительно, и мы могли «молодого» послать за чем угодно, дать любое сугубо личное поручение, и тот с пониманием и уважительно всё выполнял: поскольку «так надо». Это, конечно, льстило самолюбию. Но я никогда властью не увлекался, поскольку никогда не хотел принадлежать к какому бы то ни было «большинству».
Tags: личное, мемуары
Subscribe

  • ФИЛОСОФИЯ ПОД ВОДКУ

    Из воспоминаний прозаика Инны Иохвидович, уроженки Харькова, о Борисе Чичибабине: «Через Харьков на Москву, из Крыма, раз в год проезжали добрые…

  • НЕВЫРАЗИМОЕ

    Встреча с Зинаидой Миркиной и Григорием Померанцем – это не только встреча конкретным летним днём 2011 года. Это – встреча нескончаемая, ежедневная.…

  • ПОЮЩИЙ СВЕТ

    В новом выпуске журнала «Этажи» – три материала, посвящённые памяти Григория Померанца и Зинаиды Миркиной. В том числе и мой. Но честное слово,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments