Эмиль Сокольский (emil_sokolskij) wrote,
Эмиль Сокольский
emil_sokolskij

ДЯДЯ КОЛЯ

Напротив моего дома, в переулке, жил Николай Николаевич, в прошлом зубной техник высокого класса. Интеллигент, он хорошо знал классику, играл на рояле Шостаковича. Трезвым я его не видел никогда. Не раз он умолял меня: «Пожалуйста, не дай мне умереть, напиши обо мне хоть что-нибудь! Я хочу, чтобы моё имя осталось, не ушло вместо со мной. Хотя бы упоминание!». Откуда он знал, что я буду что-то писать, ведь я был совсем маленьким... Летом часто Николай Николаевич выходил за ворота в трусах, и это считалось в порядке вещей; все понимали: алкоголизм – тяжёлая болезнь и, кажется, никто не осуждал. И я и соседи слышали не раз, как он, будучи пьяным до слезливости, напевал песню «Две слезинки, конец нашей сказки», которую знал по своей патефонной пластинке. К слову, у Николая Николаевича была коллекция пластинок Вертинского, Петра Лещенко и прочих певцов, которых называли в то время «белоэмигрантами», – эти диски были тогда великой редкостью. Они ему достались от его пациента, который ранее работал в органах и набрал себе целый сундук конфискованных «запрещённых» раритетов.
Однажды меня разбудила бабушка: «Дядя Коля умер». Впервые я услышал: « дядя Коля» и сочувственное почтение в голосе... По традиции, с каждого жителя в переулке собирали по рублю – на похороны. На углу проходной улицы, соединяющей мой переулок с соседним, стоял строгой кубической формы дом в белой штукатурке; к дому примыкал такой же белый каменный забор. Мы пацанами не раз хватались за верх забора, подтягивались сколько могли и заглядывали во двор. Он представлял из себя декоративный сад с каменными чашами-вазонами для цветов. Всё это «имение» в переулке называли «Дом графини». Здесь действительно жили потомки какой-то графини: маленькая старуха и её дочь, высокая и тонкая, как жердь. Они никогда ни с кем не разговаривали и не здоровались. От графини-дочери лично мне удалось услышать всего только одно слово. Как-то мы с дружком как-то решили сорвать несколько слив с дерева, которое росло у её забора; в этот момент открылась калитка. Смерив нас презрительным взором, графиня отрезала: «Крохоборы!»
Так вот. Собирая по рублю, постучались и в её калитку. Графиня вышла. И ответила, жёстко и с неприязнью: «Этому херу я не дам ни копейки!» Вопрос был исчерпан.
На своём надгробном памятнике Николай Николаевич просил написать: «Вот и всё. Конец нашей сказке». Исполнители то ли недопоняли, то ли поленились, – поскольку надпись гласит: «Вот и всё».
Дом графини давно перестроен до неузнаваемости; стёрт с лица земли и сад (я однажды решился заглянуть). А напротив моего дома – дом Николая Николаевича Густякова, такой же, какой и был, только – давным-давно проданный другим хозяевам.
https://www.youtube.com/watch?v=dlGrHspNOEM&app=desktop
Tags: личное
Subscribe

  • ПАРК-ВОСПОМИНАНИЕ

    Сейчас это всё кажется каким-то фантастическим сном в стране, где правят злые бесы. Пустые улицы, оживлённые лишь дружинниками, которые вправе…

  • НОВЫЕ СТРАНИЦЫ ДНЕВНИКА

    Очередная серия моих дневниковых записей, сделанных в 2013 году (петербургский журнал «Зинзивер»):…

  • СОЗЕРЦАТЕЛЬ СЛОВЕСНЫХ ЧУДЕС

    Невероятно, но появилось мини-эссе… обо мне. Там всё хорошие слова. Я на полном серьёзе ко всему этому не отношусь – но на полном серьёзе благодарен…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments