November 26th, 2021

emil

ЛОВИТЬ ПРЕКРАСНЫЕ МГНОВЕНИЯ

Конечно, в тот давний год не ради Новоржева, столь неудобно расположенного, я ездил в этот город; мне нужно было разыскать в окрестностях забытые «пушкинские» уголки. Например, усадьбу Ладинó. Бывал ли там Пушкин? Можно лишь предполагать. Навещать соседей-помещиков – обычай того времени; а уж к Бороздину, владельца этой усадьбы, Александр Сергеевич мог посещать с удовольствием.
Константин Матвеевич был фигурой заметной: историк, археолог, член Российской Академии, попечитель Петербургского учебного округа. К Бороздину как к председателю цензурного комитета Пушкину приходилось обращаться по литературно-издательским делам, а после вступления в 1832 году в члены Российской Академии (чему способствовал сам Бороздин) – и присутствовать с ним на её заседаниях.
Этого достаточно, чтобы представить, как радушно встречает гостя – уже не солидный коллега по Академии, а по-домашнему простой Константин Матвеевич; как показывает ему свою коллекцию древностей, как, беседуя, бродят приятели парковыми аллеями... Впрочем, Пушкина мог принимать и брат Бороздина, Александр Матвеевич (он проводил в имении больше времени).
И вот приехал я днём в Новоржев и узнал: автобус в Ладинó ходит три раза в неделю, и сегодня как раз скоро отправляется. Приедет туда, развернётся – и сразу обратно. А как же буду возвращаться я? – в этой глуши и попутки не поймаешь.
Но этот вопрос никогда не был решающим в моих «изысканиях». «Не знаю как!» – вот лучший ответ. Даже и думать не надо. Думать вредно. Как-нибудь да вернусь. Главное сейчас – ловить прекрасные мгновения, пока автобус равнодушно катит по наезженной песчаной дороге в мир холмов и строго размеченных полей, то и дело открывая дальние панорамы бесконечных голубоватых лесов.
Когда справа от дороги возникнет приподнятая на лесном холме колокольня с закруткой купола, – это уж Ладинó!
В сонной тишине деревни сначала откроется обсыпанный кувшинками и ряской пруд, а потом и домики, собранные в улочку; сильно разросшиеся тополя и ясени, придавали ей сходство с дачным посёлком.
Церковь Воскресения Господня (ротонда с зарешёченными окнами), четырёхъярусная колокольня, дряхлые, тяжеловесные вблизи; дубовая поляна, исхоженная скотом; неживой барский дом в стиле русского ампира с деревянным мезонином; два булыжных сарая; дорога под уклон, к длинной цепи старых дубов. За барским домом лёгким взмахом вытянулась моложаво-элегантная аллея стриженных лип. А вокруг топорщились густые заросли.
Встретился добродушный дед, рассказал: в 20-е годы была здесь сельскохозяйственная коммуна, потом дом инвалидов, школа, и наконец, турбаза. В 30- е сгорел второй этаж; восстановили только мезонин. Были деньги – за парком и домом следили, теперь – ни денег, ни турбазы... Посоветовал: поднимешься вот на ту на горку с сосновым лесом, – увидишь озеро.
И точно, вот оно: широкое, длинное, в окружении берёзово-сосновых лесов. К озеру льнула деревушка – и ни человека; лишь собака с добрыми, всё понимающими глазами. Словно давно ожидавшая меня, она с поспешной предупредительностью уступила мне дорогу.
Пора возвращаться. Спешу по пустой дороге в Новоржев среди посуровевших к вечеру лесов – и вскоре меня нагоняет грузовик, водитель вскрикивает по-северному растянуто: «Садись, подвязу», - и мы уж трясёмся дальше, через поля и холмы... Вот и возвращение!