September 6th, 2020

emil

В ГОСТЯХ У НИНЫ КРАСНОВОЙ

Нина Краснова описала нашу встречу у неё дома по случаю выхода книги о «русском бельканто» Анатолии Шамардине. (запись в Фейсбуке)

«ЗОЛОТОЙ САМОРОДОК ИЗ ХАСАУТА-ГРЕЧЕСКОГО» (том 2) - У ЭМИЛЯ СОКОЛЬСКОГО
(Презентация книги на «посиделках» в Перове)

1.
В Москву опять приехал из Ростова-на-Дону мой и наш с Анатолием Шамардиным друг, писатель, критик, литературовед, музыковед и путешественник Эмиль Сокольский и позвонил мне - сказал, что в Москве он пробудет всего несколько дней и потом уедет в Псков и в Ленинград-Петербург, и хотел бы увидеться со мной и получить от меня второй том моей трилогии об Анатолии «Золотой самородок из Хасаута-Греческого…».
На следующий же день, не откладывая дела в долгий ящик, мы с Эмилем встретились у меня в Перове. Он приехал в шортах сине-пёстрого цвета:
– Я раньше не ходил в них, но смотрю – в них кто только не ходит по Москве, все ходят, и молодые, и пожилые… И даже наш классик поэзии Александр Тимофеевский…
–Да-а-а? Модняга какой…
– Да. Потому что в жаркую погоду в шортах удобнее, чем в брюках.

2.
Существует золотое правило гостеприимства – сначала усадить гостя за стол, накормить гостя, а потом уж расспрашивать его о его делах и рассказывать ему о своих. Я усадила Эмиля за стол. И мы ели щи, которые Эмиль хвалил да нахваливал, добавив туда приправу «Смесь перцев». Подала я к столу и салат по солотчинскому рецепту моей матушки, большую фарфоровую сервизную чашу с легким декоративным узором, из которой мы с Эмилем накладывали себе этот салат никилированной ложкой в зеленые шведские миски.
– Я раньше никогда не ел такого вкусного салата! Он лучше, чем оливье! – удивлённо сказал Эмиль и даже захотел записать для себя, какие продукты, какие ингредиенты входят в этот салат: вареная картошка, варёные яйца, свежий огурец, репчатый или зелёный лук, укроп, петрушка и сметана, которую можно заменить и подсолнечным маслом.

3.
Я подарила Эмилю второй том «Золотого самородка из Хасаута-греческого», который ещё толще, чем первый, и в котором есть мемуары Эмиля о Толе и мой материал о наших с Эмилем «посиделках» в Перове 2 мая 2015 года, посвящённых первой годовщине со дня, когда Бог забрал Толю к себе на Небеса…
Мы с Эмилем полистали этот том, почитали некоторые странички вслух, в том числе и страничку, где Толя говорит, что Эмиль обладает красивым вокальным голосом и очень красиво поёт… И обмыли книгу водочкой «Деревенька моя» и полусладким красным крымским вином «Кадарка Ливадия», а потом чаем с лимоном и бутербродиками с «российским» сыром и колбаской «Вязанка»… И всё говорили и говорили о Толе, о наших общих с ним друзьях, и о «Нашей улице» Юрия Кувалдина, где когда-то сошлись наши творческие пути, и о «Вест-Консалтинге» Евгения Степанова, где наши пути продолжают пересекаться на страницах газет, журналов и книг.
– Я читал твою первую книгу о Толе, «Золотой самородок…». Оторваться от неё не мог! Он там – живой! Каким был в жизни! И во второй книге он – живой! Ты воскресила его.
– Эмиль, такую книгу (ни первую, ни вторую) я не могла бы написать при жизни Толи… И она не получилась бы такой трогательной, как теперь, когда Бог забрал его к себе…
– Да, теперь, когда Толина земная жизнь завершилась, стал виден его масштаб, стала по-иному восприниматься личность Толи…
– …и его вклад в русскую культуру…
– Да…

4.
Мы с Эмилем наговориться друг с другом не могли. Касались самых разных литературных и музыкальных тем, которые волновали нас обоих.
– Я иногда думаю, Эмиль (и уже высказывала это своё предположение): а может быть, Бог забрал Толю к себе, чтобы я – сейчас, пока я в силах, а не когда-нибудь потом - успела написать свою трилогию о Толе, чтобы не пропала его жизнь? Сколько было знаменитых людей, намного более знаменитых, чем Толя, раскрученных на полную катушку, которые каждый день в течение десятилетий звучали по радио и сверкали на ТВ и которых знала вся страна… а ушли, и все забыли о них, и новое поколение даже не знает, что были такие… Получается, что многие артисты (как и писатели), известные при жизни, становятся после своей смерти неизвестными, а не очень известные при жизни - становятся известными после своей смерти и интерес к ним растёт и растёт, если есть кому заниматься увековечиванием памяти о них…
Но одно дело, когда забывают искусственных «звёзд», раскрученных и навязанным нам средствами массовой информации, а другое дело, когда забывают певцов высочайшего класса, и только потому, что некому заниматься ими, некому писать о них.
– Да, – согласился со мной Эмиль… – Когда-то, в 50-е годы был очень известным певец Глеб Романов…
– Один из кумиров Анатолия, очень хороший певец, тенор-альтино, Глеб Романов, который снимался в фильме «Матрос с «Кометы» и танцевал, отбивая чечётку, и пел песни не только на русском языке – например, «Чёрное море моё», но и на иностранных языках…
– Да… А после этого фильма он спился…
- Да-а-а-а?.. Прошёл через огонь и воду… а испытания медными трубами, испытания славой не выдержал…
– И исчез… И никто ничего не знает о нём…
– Так проходит земная слава…
– А Гуальтиеро Мизиано…
– Тоже кумир Анатолия… сын интернационалиста-антифашиста, итальянского эмигранта… итальянский певец, гражданин СССР, инвалид. Толя виделся с ним в Москве… пел некоторые песни из его репертуара… «Пиччинина», «Красивая девушка», «Весёлые крестьянки»… Я пишу о Мизиано и в первом томе (стр. 122 – 123), и во втором (стр. 290 – 291), в связи с Толей… как и о Глебе Романове и Николае Никитском…
– Мизиано был очень знаменит в 50-е годы…
– Особенно со своей песней «Два сольди»…
– А потом тоже исчез. И никто не знает, что с ним произошло и где он похоронен…
– В 80-е годы в фирме «Мелодия» вышла его пластинка…
– Но уже после его смерти, даже дата которой неизвестна, как и точная дата его рождения. Точной информации об этом нигде нет, ни в интернете, ни где-то ещё.
– И его сейчас, как и Глеба Романова, знает только узкий круг музыкальных специалистов…
– Такая же участь постигла и Николая Никитского…
– Он, как говорил Толя, был тоже очень известный в 50 - 60-е годы. Под его песни танцевала вся страна! Он работал в оркестре Леонида Утёсова и познакомил Толю с Утёсовым и рекомендовал Толю в оркестр… Уникальный был певец и очень хороший человек… с дворянскими корнями, между прочим. И его тоже забыли… и мало кто знает сейчас.
– У Николая Никитского была ужасная смерть. Он умер от инсульта, в 73 года, прямо на улице (в 1995 году). Упал около метро, и валялся там часа два или три… и люди шли и переступали через него, думали, что он пьяный…
– Ужасная судьба… Я читала об этом в интернете… Но Глеб Романов, Гуальтиеро Мизиано и Николай Никитский – несмотря ни на что, слава Богу, попали в Красную Книгу российской эстрады. Пусть их сейчас знает только узкий круг людей, но они останутся в нашей культуре, как и Анатолий Шамардин, который тоже попал в Красную Книгу. Как и его легендарный покровитель, великий одессит Леонид Утёсов.

5.
Эмиль увидел у меня на полке книги Бориса и Эдуарда Амчиславских о Леониде Утёсове – тетралогию «Я родился в Одессе…», книгу «Навсегда Утёсовым остался!», «Чёрное море Леонида Утёсова»… и стал рассматривать их… Я показала ему и страницы о Толе Шамардине, которые есть там… И мы разговорились об утёсововедах Амчиславских и об Утёсове. Оказалось, что Эмиль великолепно знает и об истории создания оркестра, и о солистах оркестра… Например, о трубаче и руководителе Якове Скоморовском, который работал у Утёсова в конце 20-х годов… и о джазмене, муже Клавдии Шульженко - Владимире Коралли, который не работал у Утёсова, но помогал ему находить «нужных людей», и о джазмене Александре Варламове из Медведково, с которым Эмиль был знаком лично… Говорили мы и о музыковеде и коллекционере редких музыкальных звукописей Валерии Сафошкине, нашем с Толей Шамардиным и с Эмилем общем друге, который написал целую серию книг о деятелях культуры, в том числе о певцах, о Лидии Руслановой, об Изабелле Юрьевой, об Алле Баяновой, об Иосифе Кобзоне, написал и книгу об Утёсове… и, кстати сказать, помог Анатолию, которого очень и очень ценил, выпустить лазерный диск и компакт-кассету в серии «Золотые россыпи романса».

6.
И, разумеется, посмотрели мы с Эмилем ролики сольных концертов Толи, с греческими, итальянскими, немецкими, японскими и русскими, в том числе и своими авторскими песнями, которые я на днях разместила в Группе «Памяти Анатолия Шамардина» - фрагменты концертов в Клубе МВД и в Доме учёных… слушали золотой голос России, голос нашего Орфея… и восхищались и наслаждались им.
– У Толи – старая школа пения, – прокомментировал Эмиль пение Анатолия. - Он не орёт изо всех сил, надрывая свои связки, а поё-о-от… и поёт вживую…
– …И не прыгает, и не кувыркается… Если ты поёшь вживую, как ты можешь ещё и кувыркаться при этом?.. Толя поёт без фонограммы, без «фанеры», в отличие от тех своих коллег, которые без этого ни одной песни не споют, и он умеет петь тихо, как мало кто умеет, только певцы высочайшего класса. Да?
– Да…
– И Толя не красуется собой. В отличие от псевдозвёзд обоих полов, которые, при отсутствии у себя настоящих вокальных данных и красивого голоса, стремятся поразить зал кто своими сногсшибательными нарядами, кто павлиньими хвостами и перьями, кто акробатикой, кто «кардебалетами», кто цветомузыкой, кто прочими спецэффектами, кто своими сиськами, ляжками и задницами, кто чем-то ещё, а держится на сцене скромно и поёт не с самолюбованием и не с любовью к себе любимому, а с любовью к своим слушателям, к своим зрителям, ко всем, для кого он поёт…
– Какое сча-а-стье – слушать Толю! – произнёс Эмиль с растяжкой.
– Да… Он поёт и голосом, и душой…
– Я слушаю его с чувством глубокого счастья…
– И я…
Эмиль нашёл в ютубе песню Анатолия на стихи Кешокова «Подобна ты маю» и на мои стихи «Сон под пятницу». И мы и их слушали и блаженствовали… И Эмиль послал со своего смартфона обе эти песни своему другу детства Игорю Алёхину, чтобы и тот послушал их со своей дочкой, со своей семьей.
– Найти бы ещё и Толину песню на твои стихи «Сотворение мига». Её нет в ютубе. Надо бы вставить её туда.
– Я попрошу об этом Сергея Тарасова, администратора Толиной Группы Памяти.
– Надо, чтобы в ютубе были все Толины песни… чтобы люди слушали их…
…во всех уголках земного шара… везде, где есть интернет…

7.
Чудесные «посиделки» получились у нас с Эмилем Сокольским. Мы с ним и поговорили обо всем, «часов не наблюдая», и Толю в интернете послушали и посмотрели, и выпили каждый по своему глоточку винца-водочки и по бокалу чая за мою новую книгу о Толе, и за старую тоже, и за него самого, и друг за друга, и за наших друзей, и за Утёсова, и за Амчиславских, и за маму Эмиля, у которой скоро день рождения, и за мою матушку (Царствие ей Небесное), и за песню «Лёля, смотри, василёк, // Он поплывёт, не потонет…», которую когда-то напевала моя матушка… И сфотографировались с «Золотым самородком»… и с книгами Амчиславских об Утёсове, в которых фигурирует Толя…
– Эмиль… посмотри на Толин фотопортрет, который стоит на столе, между двумя моими томами «Золотого самородка…» - шепнула я, замирая. - Толя смотрит оттуда и улыбается… Но не так, как всегда, а как-то по-особенному добро и ласково… как будто он со своих Небес видит и слышит нас… Может такое быть?
– Это так и есть. Это не мистика, – произнёс Эмиль, вглядываясь в Толю.
– Нет, это не мистика – я тоже так считаю. Я давно заметила, что Толя смотрит и улыбается с этого своего фотопортрета каждый раз по-разному, в зависимости от какого-то конкретного момента и конкретной ситуации и атмосферы. Такое может быть?
– Да, такое бывает в жизни. Люди на своих фотопортретах ведут себя по-разному в зависимости от того, как мы общаемся с ними. И вот сейчас Толя, я уверен в этом, даёт нам понять, что он всё видит и слышит, и что ему приятно быть с нами на наших «посиделках», посвящённых ему, на презентации второго тома «Золотого самородка...», который мы обмываем.
20 – 21 августа 2020 г.,
Москва