November 5th, 2019

emil

ПОСВЯЩЕНИЕ ИЗ ЯРОСЛАВЛЯ

Николай Кокорнов, автор серии книжек «Ярославский лексикон, или Путеводитель для тех, кто не любит путеводители», под впечатлением моих рассказов о Костроме написал такой текст:

В ПОИСКАХ КОСТРОМЫ

Хочу посвятить текст Эмилю Сокольскому.

То бурлáки идут бечевой!..
(Некрасов, родом из ярославо-костромских мест)

Ипатьевская слобода или загадочная Елдырина слобода, к которой полз хармсов п а т р и о т Иван Сусанин с клочной бородой. О, Кострома!
А с каким восторгом декламировала моя совсем ещё маленькая Наталья Кокорнова строки Рылеева: Предателя, мнили, во мне вы нашли: Их нет и не будет на Русской земли!
А любой совшкольник помнит, как переделывали мы это «не видно ни зги!», сейчас передам гордый ответ ляхам так: идите вы к бую, я сам заблудился. Буй – это такой город по дороге от Ярославля через Кострому и дальше к Бую, родина знаменитой ярославны Мизулиной.
Административные границы менялись, перед войной и в войну основа (с Костромой и Буем) нынешней Костромской области вошла во вновь созданную Ярославскую область. У нас почти один язык, шутка ли, наш «зимогор» рожден в Костроме. Кострома – родина Розанова. Он и у нас проявляется иногда, может, сейчас. Современники, костромички и костромичи, если вы в силу заблуждения все еще норовите сбросить лучшего в мире Ильича с царского пьедестала, то прошу вас считать монумент монументом Васильичу.
Я же, конечно, из всех петербургских костромичей (Солигалич тоже входил в 1936–1944 в Ярославскую область) чту больше всех Кокорева, Василь Ксаныча.
Кстати о Розанове. Знаем мы, от чего сгорела Снегурочка. Вот Пушкин о ней писал. Он не был ни у нас, ни в Костроме, не знал ни про какую Снегурочку, но написал про неё:

О, как милее ты, смиренница моя!
О, как мучительно тобою счастлив я,
Когда, склоняяся на долгие моленья,
Ты предаешься мне нежна без упоенья,
Стыдливо-холодна, восторгу моему
Едва ответствуешь, не внемлешь ничему
И оживляешься потом все боле, боле –
И делишь наконец мой пламень поневоле!

Мы – ян, оне – инь? Не знаю, не мне с моей целомудренностью судить. Только иногда, забывшись, я восклицаю от имени Ярославля-Леля в адрес Костромы-Снегурушки: О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные. А она такая: Заклинаю вас, дщери Еросалимские (т.е. ярославны): если вы встретите возлюбленного моего, что скажете вы ему? что я изнемогаю от любви. А я (не я как я, а как Лель): Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви. Подумал я: влез бы я на Каланчу, ухватился бы за высокие колонны с ионическими капителями её и за мелкий руст восьмигранника башни её; и груди твои были бы вместо кистей винограда, и запах от ноздрей твоих, как от яблоков. А Кострома: уста твои – как отличное вино, услаждает уста утомлённых.
Ну, кто Мизгирь – решайте сами. А берендеи верят не в ни зги, а в солнце.
Явись, Ярило.