October 17th, 2019

emil

У ПАСТЕРНАКА

22 августа, по пути на дачу поэта Надежды Кондаковой в Переделкине, я посетил дом-музей Бориса Пастернака. Огромная дворовая территория липы, клёны. сосны, ель), двухэтажный и двухобъёмный многооконный деревянный дом. Запомнились кухня-столовая, комната Зинаиды Пастернак с роялем, портретом Рахманинова из московской квартиры Пастернака, кабинет поэта на втором этаже (два шкафа, диван и кровать. стол со стулом, конторка) – всё простое, аскетичное. И комнатка, где 30 мая 1960 года умер Борис Леонидович – на первом этаже (в начале года у него развился скоротечный рак; в последние недели жизни он здесь лежал, так как от слабости уже не мог подняться на второй этаж.)
В этой комнатке я прочитал строки из воспоминаний Зинаиды Николаевны: «В полдесятого Боря позвал меня к себе, попросил всех выйти из комнаты и начал со мной прощаться. Последние слова его были такие: “Я очень любил жизнь и тебя, но расстаюсь без всякой жалости: кругом слишком много пошлости не только у нас, но и во всём мире. С этим я всё равно не примирюсь”».
Мне эти слова показались очень странными. Мог ли поэт, столь любящий жизнь, такое сказать – даже в свете последних событий? Я думаю, причина этих слов в том, что он был изнурён болезнью.



Collapse )