January 16th, 2017

emil

ОВАЦИЯ

К ростовскому литературному критику Елене Джичоевой (я не так давно навестил её) перешёл архив писателя Гавриила Колесникова; в архиве – рассказы, очерки, дневниковые записи, стихи. Одной записью она поделилась: Гавриил Колесников зафиксировал то, что рассказал Андрею Вознесенскому.
«Вероятно, в 1935 году мы с женой отправились в Колонный зал Дома Союзов на встречу с советскими поэтами. Мне отчётливо запомнились на этой встрече галифе Алексея Суркова, коричневато-жёлтой кожи, несколько надменно вскинутая голова жиреющего Джека Алтаузена и особенно Вера Инбер – маленькая, шустрая, уверенная. Она читала "До чего же хороши эти карандаши", "Сороконожку" и какие-то стихи о добродетельной фабричной работнице. Рефреном там был риторический вопрос: "Ну, а если спросит Сталин, как дела?" Взволнованная работница отвечала что-то подобающее обстоятельствам. Стихотворение было длинное… Когда Вера Инбер в очередной раз произносила: "Ну, а если спросит Сталин, как дела?" – зал взорвался аплодисментами. Вспыхнула овация. Люди повскакивали с мест…
Вера Инбер покраснела и заулыбалась. Бедная Вера! Когда до неё дошло и она обернулась, то увидела в дверях задней стенки сцены смущённого Пастернака. Он поднял руки и жестами старался успокоить бушевавший зал.
Вера Инбер в слезах убежала за кулисы. Борис Леонидович сел за стол, но тут же поднялся и стал читать стихи на смерть Кирова. Читал плохо, невнятно, косноязычно. Но зал замер, боясь проронить хоть слово из того, что читал Пастернак. Когда он кончил, овация повторилась…»