November 14th, 2013

emil

НЕДЕЛОВЫЕ ЛЮДИ

Опять кто-то из наших пишущих направил ко мне человека (который до меня пока не добрался). Они что, издеваются?
Вот позапрошлый раз. Года два назад меня нашёл какой-то бодрый, назойливо-дружественный «молодой» автор, излучающий обаяние армянин лет за пятьдесят – видимо успешный человек, вмиг издавший книжечку своих рассказов, которую мне во что бы то ни стало следовало прочесть. Он признался: «Я так обрадовался, когда взялся за это дело; это так интересно! Готово ещё десять рассказов, через полмесяца можно новую книжку делать, а потом ещё! Будь другом, посмотри (он по-свойски перешёл на ты) – стоит ли мне продолжать писать в том же духе? По-моему, очень даже ничего, все хвалили!»
Один рассказ прочёл, другие просмотрел. До писателя, конечно, далеко, куча недочётов; кое-где, правда, видно настроение, не скажешь, что безграмотно, но старания во что бы то ни стало изобрести хоть какой, да сюжет, выдавали новичка, человека с литературной точки зрения наивного. На другой день я на примере первого рассказа указал на явные недостатки («а дальше все они типичные, не смысла разбирать каждый»). Автор был преисполнен благодарности, взял у меня телефон, звонил потом несколько раз, всё выражал радость от писания и от нашего знакомства (меня смутил такой напор: это что, он теперь всё время будет донимать своими восторгами?). Потом я на месяц уехал, человек пообещал, что по возвращении тут же свяжется со мной… и всё, пропал, ни звука. Я спрашивал у тех, кто с ним был связан: где он? – отвечали: не знаем, вроде в какое-то очередное своё дело ушёл, он же предприниматель…
Год назад звонят из местного отделения Союза писателей: посоветовали меня молодой женщине, может я соглашусь посмотреть её опыты, она и заплатить не прочь… Ну хоть так, думаю. Встречаемся. Она с малым ребёнком; глаза такие добрые, застенчивые, даже виноватые. Оказывается, молодая мама целыми днями одна, и вот открылось ей счастье писательства. «Могу ли я вам показать хотя бы три рассказа?» Да, конечно, вечером прочту...
Читаю… ужасно. Ни одного грамотного предложения, сюжеты вымученные, до неловкости глупые. Дело гиблое, надежд никаких. Но как об этом сказать? Я потратил часа два на то, чтобы исчёркать карандашом её писания (как жалко было этих бездарно потраченных часов, как жалко отупевших мозгов!)… На следующий день встречаемся, всё подробно объясняю; разговор окончен. Мама бросает благодарный взгляд и говорит смущённо и поспешно: «Сколько я вам должна? – я сейчас, сейчас…» – и рука тянется к сумочке. Нет, этого я уже не смог выдержать, – «ничего не надо, ничего, нисколько, я просто разобрал ваш рассказ, а вы уж посмотрите – сможете ли сделать лучше…»
«А можно я потом приду и покажу вам?» (с надеждой). Нет, нельзя мне с такими женщинами разговаривать: я кивнул.
С тех пор её не видел. Какое счастье!
А ещё говорят, что писательство – пустяки… Либо ты ему отдаёшься полностью, живя в нём (даже в те часы и дни, когда и не пишешь), или бросать нужно сразу и не строить никаких надежд.
...И вот снова кого-то подослали. Нет, разговор возможен только деловой, только...