July 6th, 2013

emil

СТЕЖКИ

Первое стихотворение Владислава Ходасевича, которое познакомило меня с поэтом (и которое я переписал в тетрадку), называлось «Без слов» и удивило меня тем, что, будучи написано «фетовским» размером, сохраняло неподдельный голос автора; и с этого голоса я впоследствии Ходасевича узнавал сразу – будто прочитал тогда не одно, а с десяток его стихотворений…

Ты показала мне без слов,
Как вышел хорошо и чисто
Тобою проведенный шов
По краю белого батиста.

А я подумал: жизнь моя,
Как нить, за Божьими перстами
По легкой ткани бытия
Бежит такими же стежками.

То виден, то сокрыт стежок,
То в жизнь, то в смерть перебегая...
И, улыбаясь, твой платок
Перевернул я, дорогая.

А на днях я узнал, что неожиданное романсовое «дорогая» смущало не только меня, но и самого Ходасевича («Написал всё, кроме .ужасного “дорогая“<…> чтобы дать в какую-нибудь Эренбурговскую газетку»). И что были варианты второй строфы, на которых другой сочинитель мог бы и остановиться: мол, и так всё слаженно и аккуратно. Но слаженность, аккуратность ещё не делают стихотворение живым, звучащим, полнозвучным… Об этом я думаю, когда уважаемые люди мне показывают свои новые стихи, а я не всегда решаюсь сказать о том, что не только слово, строку лучше бы заменить, но и – строфу целиком, всё стихотворение переделать… Почему не решаюсь? Не потому, что не хочу придираться; думаю: а может, это всего лишь вопрос моего вкуса?

Первый вариант второй строфы:

То виден, то сокрыт стежок,
Но шьёт рука легко и прочно.
И отдал я тебе платок,
Перевернув его нарочно.

И второй:

То виден, то сокрыт стежок,
Из жизни в смерть преображаясь…
И перевёрнутый стежок
На стол кладу я, улыбаясь.