September 17th, 2012

emil

ПИСЬМО ИЗ КОКТЕБЕЛЯ

Какие тёплые письма приходят мне время от времени от коктебельского отшельника Владимира Алейникова! Я попросил у него позволения привести фрагмент одного из них, от 1 сентября, очень важный, где он в чём-то спорит со мной по поводу моих оценок его стихов и полностью соглашается с моей оценкой творчества Леонида Губанова.
«Все слова у меня в стихах, несмотря на «стихийность», стоят на месте, там, где надо. Чем больше времени проходит со времени написания стихов, тем больше сам я убеждаюсь, что написано это – раз и навсегда. (О том, какая это на самом деле напряжённая работа, и о том, чего это стоило, и о том, что это тысячи раз обдумывалось, лучше помолчим).
А «стихийность» – потому, что стихи мои живут в стихии русской речи. И всё уравновешивает гармония. (В отличие от хаотичной и часто дисгармоничной стихийности – импровизационной спонтанности – Губанова).
«Править» Губанова – занятие бессмысленное. Потому что тогда из каждого стихотворения останутся три-четыре строчки. А в хаотичном виде, и особенно при чтении его стихов вслух, его стихи воспринимаются как нервное, взвинченное, дисгармоническое, пусть нередко и с полной чушью, глупостью, ерундой, перепевами самого себя, дикостью, неровностями, провалами, алогичностью и прочим – некое, отчасти даже завораживающее некоторых, звучание. Но стоит внимательно вчитаться в его тексты – и начинается катавасия... Так что пусть они остаются такими, как написаны.
Вообще для настоящих русских стихов грязь всяческая – неприлична, неестественна, чужда.
В настоящих стихах – есть благородство и свет.
Бродский – мой полнейший антипод. Слово он (в отличие даже от Губанова) не чувствовал. Наверное, прав был Тарковский, сказав, что Бродский поэт хороший, но у него от стихов Бродского ощущение, что он пошёл гулять, а за него стихи пишет какая-то машина.
Дар, талант настоящий у Губанова, конечно, был. Я всегда говорю: важно, как человек распорядится со своим талантом. Лёня – всё пустил на самотёк. И вот – результат. Даже на небольшую книжку собрать его полноценные стихи почти невозможно. Практически везде в текстах – вопиющее то да сё.
Губанову до меня – очень далеко.
Но какой-то секрет воздействия стихов Губанова на людей (особенно с неуравновешенной психикой) – есть. Грубое и вульгарное люди всегда лучше воспринимают (пример – Лимонов), чем глубокое и разумное. Посему – пусть Лёнины стихи остаются в их «первозданном виде».
Был уже грустный опыт Аллы Рустайкис, матери первой губановской жены Алёны Басиловой, когда она, желая добра, «исправила и улучшила» губановские стихи, для первых публикаций на родине. И тексты превратились – в откровенный, но приглаженный кошмар.
Губанов, наверное, устный поэт. Для устной традиции.
В письменной нашей традиции – свои законы и правила.
Когда я пишу, то чувствую, что улавливаю вибрации вселенной. И выражаю это – в речи. Вещи свои нередко я строю, как в музыке. И в них – своё звучание, музыкальное, фонетическое. Но ещё в них чрезвычайно важна значимость каждого слова и соединения слов в единое целое, синтез.
К сожалению, Вы не знаете и десятой доли моих стихов. Но это дело поправимое.
Мне радостно осознавать, что вы – светлый, внимательный и очень хороший человек».