November 27th, 2010

emil

НА ПРОДАЖУ


Такой вот получился разговор. Пишет ростовская поэтесса Нина Огнева:

«Возможно, Вы не помните или по возрасту не застали нашумевший в своё время фильм Анджея Вайды «Всё на продажу». История его такова: на самом деле, в реальности, во время съёмок совсем другого фильма под колёсами поезда погиб знаменитый актёр Збигнев Цыбульский. Поскольку это произошло во время съёмок, естественно, что момент гибели оказался в полном объёме в кадре. Накопилось также множество неудачных дублей, бытовых моментов съёмок, просто бытовых зарисовок из жизни киногруппы, отснятых оператором для внутреннего пользования. Вайде пришла в голову кощунственная по тем временам мысль: из всех этих отходов, включая кадры, запечатлевшие гибель актёра, сделать художественный фильм, не скрывая от общественности истории его происхождения и посвятив ленту памяти Цыбульского. Что он и сделал. Чем и вызвал бурную разнонаправленную реакцию критики и рядовых зрителей. Однако фильм пронизан высоким гуманизмом. Большое число зрителей он потряс, как минимум – глубоко тронул. Сейчас, разумеется, не те времена. Что называется – ничем никого не удивишь. Но, как и во все времена, творцы – творят, что бы ни происходило вокруг и рядом».

Отвечаю, размышляя на ходу:

«Фильм, посвящённый памяти актёра – одно дело. Но вот в показе его гибели, пусть даже во время творческого процесса (т.е. «Цыбульский и умер как художник»), увы, действительно, есть нечто от «продажи», от «художественности». Какие у меня претензии к художественности? А такие: художественность всеядна, для неё не существует добра и зла (в христианском смысле), а значит, она способна развращать, вызывать нездоровый интерес, бесовскую щекотку нервов. Цыбульского нет, и им можно «распоряжаться» как угодно? Вайда «спас» ситуацию, «спас» свой труд, памятуя о том, что артист – существо общественное, себе не принадлежащее, и что вообще – в искусстве всё дозволено. Последнее – для меня открытый вопрос; точнее, я больше склоняюсь к несогласию».