November 15th, 2010

emil

КАБИНЕТ – ДРУГ ПИСАТЕЛЯ

Из «Мгновений» Юрия Бондарева – миниатюра «Кроткий престарелый господин»:

«Мир, который строит талант Набокова, почасту показывает себя ложным, недостаточно глубоким, чересчур пахнущим литературщиной, оставляющим нередко безразличным к придуманным им персонажам»; «в его прозе злая, ядовитая игра слов, выверенный кабинетный пинг-понг»; Набоков «не мог приблизиться… к алмазно-снежным высотам бунинской прозы»…

И такое написал блестящий стилист, самый, по моему мнению, «литературный» писатель фронтового поколения? Уж у кого, как не у Бондарева, язык – выверенный, «кабинетный»! Да только в самом лучшем смысле этого слова. Вот всего два отрывка из «Мгновений»:

«Лежал при синеватом свете ночника, никак не мог заснуть, вагон несло, качало среди северной тьмы зимних лесов, мёрзло визжали колёса под полом, будто потягивало, тянуло постель то вправо, то влево…»;

«Раскрылась дверь передо мной, я вошёл в комнатку, забитую мрачными сумерками, и от входной двери придвинулась, качаясь, ко мне маленькая, безобразно толстая женщина в  светлеющем платье, с неприятно рыхлой грудью. И тут я почувствовал, как радостно раскрылись её объятья и белое липкое тесто щёк прикоснулось к моему лицу».

Из такой «кабинетной литературщины», где всё до мелочей продуманно, где каждая фраза стилистически изобретательна, состоят все бондаревские «Мгновения». Но что мне за дело до этих холодных, бесполезных, мало что объясняющих слов: литературщина, кабинетно, изобретательно, – если и Набоков и Бондарев – само волшебство русского языка, со всеми его оттенками.

Не понял я претензий Бондарева. Это, видимо, что-то специфическое, «писательское».