Эмиль Сокольский (emil_sokolskij) wrote,
Эмиль Сокольский
emil_sokolskij

Category:

НЕУКРОЩЁННАЯ РЕЧЬ

Сперва может показаться, что в стихах Владимира Алейникова много лишнего. В какой-то степени так оно и есть. Но чем это объясняется?
Алейников – неудержимо вдохновенный поэт, и вдохновенность его не только бывает непосильна нам – она бывает непосильна и самим алейниковским стихотворениям. Как они такое выдерживают, да ещё при такой стремительности, нетерпеливости ритма, неостановимости своей?
И всё-таки выдерживают.! Поскольку стихи Алейникова – сама природа. Его длинноты – с жизнью природы заодно.Стихи движутся вместе с ней, подчинены её стихиям, растворяются в ней. Укротить их – невозможно без невосполнимых потерь; как остановить дождь, ветер, листопад?.. И Алейников не только ищет с природой общий язык («Казалось, степь меня поймёт», «О чём под утро сад шептал?» и так далее), но и говорит её языком, наделяет образами:

Словно думы титанов, клубятся вблизи облака –
И вершины дерев, отрешённо, как тени героев,
Уходящие вкось, ждут подземного, может, толчка,
Чтоб по струнам ударить, прозрачные лиры настроив.

Назревающий дождь, будто медленный гул в небесах,
Исступлённо дыша, надвигается вширь и бормочет
О какой-тот отсрочке, кукушкой на старых часах
Прокричавшей о жизни, – и, кажется, спрятаться хочет.

Или – о листьях:

Они, осмысленно светлы,
В глуши, единственно возможной,
Смущают ветви и стволы
Своей решимостью тревожной.

«Единственно возможная глушь» – Коктебель, пристань Алейникова. Оттого в его стихах так ощущаются оторванность от больших городов, дыхание древней земли (лучше сказать – дыхание в н е в р е м е н н о г о); оттого такая размашистость, щедрое употребление архаизмов, – вплетение их в современную речь, возвращение им былой полноценности. Рифма не только ведёт Алейникова – она призывает его, теребит, извлекает из него слова, которые, может быть, не всегда должны попадать именно в то стихотворение, которое рождается, – но которые безупречно-музыкально связуют его взволнованные строки и строфы. «В каждой капле и в каждом движении / Затаилось рождение дней» – эта мысль мерцает в каждом стихотворении поэта, не даёт ему покоя ни ночью –

Отзвуки дальнего гула ночного –
Ветер пройдёт – и в саду тишина, –
Словно сквозь сон прозреваешь ты снова,
Мир пред тобой заполняет луна,

ни на рассвете:

Ранним утром я спать не хочу –
Сад запутался в крыльях нескладных,
Паучок, пробежав по лучу,
исчезает в листах виноградных....

Поэт смотрит в окно – а день ещё его не узнаёт:

В моём окне – приметы дня,
Его мальчишечьи причуды, -
Вопрос наивный: «Ты откуда?»
по-птичьи смотрит на меня.

Ещё не скажешь: я с тобой!
Никак не можешь надивиться,
Как бы в гостях, – ведь лету длиться,
Плутая тропкою рябой.

Вот: ведь лету длиться, плутая тропкою рябой, – как меня радовали эти строчки в начале и в середине лета, которому не было и не ожидалось конца.
Но самый грустный день в году настал.
В общем, не такой уж грустный: лето остаётся жить – в душе.
Tags: Владимир Алейников
Subscribe

  • МИША

    Подслушано на набережной Фонтанки; интересный взгляд! – Ну кто это в 21 веке даёт имя «Михаил»! Ну что это такое – «Миша»! Терпеть не могу своё имя!…

  • ЖИВУЧИЕ СЛОВА

    Читаю второй том «Угрюм-реки» Вячеслава Шишкова. Умеет автор держать читателя в тонусе! Я, конечно, замечаю, что временами почерк у писателя…

  • ПОДМЕНА

    Читаю Нору Галь «Слово живое и мёртвое». Ну, я-то отличаю канцелярит (которого всячески избегаю) от естественной, чистой русской речи, но… иногда…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

  • МИША

    Подслушано на набережной Фонтанки; интересный взгляд! – Ну кто это в 21 веке даёт имя «Михаил»! Ну что это такое – «Миша»! Терпеть не могу своё имя!…

  • ЖИВУЧИЕ СЛОВА

    Читаю второй том «Угрюм-реки» Вячеслава Шишкова. Умеет автор держать читателя в тонусе! Я, конечно, замечаю, что временами почерк у писателя…

  • ПОДМЕНА

    Читаю Нору Галь «Слово живое и мёртвое». Ну, я-то отличаю канцелярит (которого всячески избегаю) от естественной, чистой русской речи, но… иногда…