Эмиль Сокольский (emil_sokolskij) wrote,
Эмиль Сокольский
emil_sokolskij

АНДРЕЙ ТАВРОВ О НЕРЕАЛЬНОМ МИРЕ

«Мы живём в эпоху, утратившую представления о реальности и в связи с этим наращивающую всё новые и новые проблемы взамен проблем, казалось бы, решённых. Антибиотики победили болезни, но пришёл СПИД. Мы добились материальной обеспеченности, но пришла небывалая волна самоубийств. Мы вышли в космос, но не знаем, что делать со своим одиночеством. Мы добиваемся успеха, но не хотим думать о смерти, а она приходит как взрыв террористки в метро, или упрямство пилота, разбивающего самолёт с пассажирами, или передоза в туалете. Мы живём в мире, который всячески стремится обезопасить секс, старость, путешествия, любовь, охоту, контролируя все возможные угрозы, и в результате утрачивает самого себя. Таков результат глобального эгоистического мышления и отказа общества потребления от святынь.
Пора ли понять или вспомнить, что правильно понятая святыня никогда не была сказкой или фантазией, не была опиумом для народа или манипуляциями жрецов – она была точкой отсчёта реальности, как и любовь младенца к матери – первой его святыни в мире? Есть место, откуда вышли все слова и миры на свете и куда они в конце концов войдут, если, конечно, не считать идиотами Гераклита, авторов Риг-Веды и Библии, Сократа и Будду.
Это и есть место реальности, или, как можно её назвать по-другому, – святыни. Когда вас что-то захватывает – красота неба, поступка, женщины, – вы видите не поверхность вещей, а ту реальность, которая сквозь эту поверхность просвечивает, – святыню. То, откуда всё это вышло. Вы видите предмет в совокупности с его прародиной, одной для него и вас самих, и испытываете потрясение от его красоты и вашего родства с ним. Красота это другое слово для святыни, как святыня другое слово для реальности.
Итак, надеюсь, ясно, что мы живём на 90 процентов в нереальном мире».
Далее, говоря об «обществе стандартных рецептов жизни, обществе безопасной «любви», безудержного вранья политиков, обществе готовых социальных концепций, превращающих человека в клишеобразное, запрограммированное существо», Андрей Тавров переходит к «массовому натиску обесточенной поэзии» и вообще – к «обескровленности жизни». Он объясняет её – «боязнью всего предельного и запредельного, желанием устроиться поудобней среди модных брендов, нанотехнологий, компьютеров, ресторанов, рекламных щитов и офисов, от каждого из которых идёт к человеческому существу невидимый шланг, высасывающий из него энергию, жизнь, жар и дерзновение в пользу своего бессмысленного существования информационной машины».
Сейчас читаю великолепную книгу эссеистики Андрея Таврова «Письма о поэзии», подаренную автором «с чувством дружеской близости». Да, он и здесь нашёл точные слова: именно так, взаимное чувство дружеской близости.
Tags: Андрей Тавров
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments