emil

В ДРУГОМ ИЗМЕРЕНИИ

Снег хрустел под ногами, как капуста. Зима приказала елям не шевелиться: иначе они просыпали бы с веток снеговые пятна; и ели стояли послушно. Три липы, с которых начинался старинный парк, почтительно клонились к земле. Двухэтажный барский дом с колоннами подавал всему окружающему пример стойкости. уверенности и невозмутимости. Приблудившаяся кошка приняла окраску сугроба и присела сбоку, напоминая снежный комок. Мороз навёл резкость и защипал лицо. Снег заскрипел торопливей: человеку захотелось в комнату, в тепло.
А оттуда он позвонил домой, в Ростов-на-Дону: как у вас там погода? «У нас дождь».
Это было 2 января, в усадьбе Спасское-Куркино, под Вологдой.



emil

ВАЛЬС-ПРАЗДНИК

Владимир Иванович Ребиков писал самую разную музыку - от напевной (на все вкусы) до авангардной, но, видимо, в последней Скрябин и Прокофьев оказались более смелыми и радикальными, и Ребиков ушёл в тень. Может, со временем его музыку переоткроют, а пока он остаётся автором одного-единственного произведения: вальса из оперы-сказки «Ёлка». Мелодия так прекрасна, что выжила несмотря ни на что; это вальс-праздник!
Да и погода с утра 30-го декабря была как праздник: в Вологде мела пурга; мою "резиденцию" под Вологдой - дворянскую усадьбу Спасское-Куркино, где я бываю ежегодно зимой - завалило снегом.
https://www.youtube.com/watch?v=hBpOt_m1bbc&fbclid=IwAR3Q43DlCcDOKYEaozpS1SJd_sO85le5uhFLdvfJQDt5_ADj7YpmweoPn5k&app=desktop
emil

БЕСЕДА

Филолог Алексей Коровашко, написавший в соавторстве с Василием Авченко книгу «Олег Куваев: повесть о нерегламентированном человеке», со слов мемуаристов рассказал «литературный» анекдот, любимый этим писателем:
«Встретились два автора: маститый и не очень. Маститый писатель долго рассказывал о своих успехах, потом спохватился и сказал: "Что это мы всё обо мне да обо мне? Давай о тебе поговорим... Скажи, как тебе понравился мой последний роман?"»
emil

ТОЛЬКО ПОЭЗИЯ

Замечательные, на мой взгляд, слова из дневника Вирджинии Вулф: «Зачем брать в литературу то, что не является поэзией, то есть насыщенностью?»
А если учесть, что глаз литератора видит вокруг много поэзии, много той самой «насыщенности», то возможность выбора – богатейшая. Хотя в случае с Вулф – поэзией для неё являются язык, стиль, течение «потока сознания», поскольку именно они, а не сюжет важны для этой писательницы.
emil

ВСТРЕЧА СО СНЕГОМ

29 декабря, днём, отправлялся поезд «Москва – Архангельск». Совсем ещё юная проводница с тёмными, слегка раскосыми глазами, похожая на ненку или коми, взяла мой билет, прочла вслух: «Вологда». «За снегом еду» – пошутил я. «Вы думаете, в Вологде будет снег?» – с тихой безнадёжностью откликнулась проводница. «Но можно ведь надеяться на чудо», – осторожно возразил я.
А рано утром, 30 декабря, в Вологде, началась пурга. С небольшими перерывами на затишье и таяние она продолжалась всю неделю.
Девушка-проводница, веришь ли ты отныне в чудо?
emil

ИЗ ПРЕДНОВОГОДНЕЙ «ГОСТИНОЙ»

В предновогоднем выпуске журнала «Гостиная» – традиционный обзор поэтических книг; авторы: Игорь Караулов, Светлана Хромова, Евгений Касимов, Николай Шведов, Владимир Кучерявкин и Надя Делаланд.
http://gostinaya.net/?p=19170
emil

ВЕЧЕР У НИНЫ КРАСНОВОЙ

ЭМИЛЬ СОКОЛЬСКИЙ В ПЕРОВЕ ПЕРЕД НОВЫМ ГОДОМ

1.

Перед Новым годом опять приехал в Москву достославный писатель, литературовед и ещё и музыковед Эмиль Сокольский. По пути из Ростова-на-Дону в Вологду.
Мы не виделись с Эмилем несколько лет, общались только по фейсбуку. И решили, наконец-то, встретиться и встретились – у меня в Перове, где когда-то мы с ним и с Толей Шамардиным и с поэтессой Александрой Ирбе отмечали Рождество, а теперь отметили приближение Нового года.
«Посиделки» у нас превратились в праздник памяти Толи Шамардина, а заодно и нашего друга, Валерия Сафошкина, коллекционера старых пластинок, который в своё время выпустил кассету Анатолия «Золотые россыпи романса» в золотой серии с Лемешевым, Козловским, Козиным, Петром Лещенко, Изабеллой Юрьевой… в такой вот избранной компании.
Выпили мы с Эмилем водочки под названием «Русская валюта» – и за Толю, как за живого, и за Сафошкина, как за живого… И слушали на магнитофоне песни народов мира и русские романсы в исполнении Толи, и его авторские песни на мои стихи, на стихи Бокова, Старшинова, Кешокова… «Посиделки» наши превратились и в праздник памяти и этих поэтов, которых мы с Толей знали лично, а Эмиль заочно…
Ни с кем и никогда я не слушала Толю так много, как с Эмилем Сокольским, не одну песню, а двадцать или тридцать,.. целый концерт в нескольких отделениях. Причем Эмиль наслаждался и голосом, и пением Толи не меньше, чем я. Он наслаждался ещё и как музыковед… а не просто как человек, любящий высоко музыкальное искусство.
– Таких голосов уже не выпускают… Таких голосов больше нет, – говорил он и вслушивался в каждый звук, во все интонации и переливы Толиного голоса… – Вот здесь у Толи мажор переходит в минор… А здесь минор переходит в мажор… А здесь опять мажор переходит в минор… Боже, как это прекрасно! Какое счастье слушать Толю! Я счастлив!
– И Толя счастлив! Он слышит всё, что ты говоришь о нём. Он счастлив, что мы слушаем его и восхищаемся им…
– Толя с нами. Я чувствую здесь его присутствие, – говорил Эмиль, глядя на портреты Толи… – Он здесь не только на своих портретах. Он – сам здесь…
- Я тоже чувствую это…

2.

Послушали мы с Эмилем и песни в исполнении британского певца Эла Боулли, диск которого Толя крутил нам тогда, на Рождество…
Послушали мы и Толиного кумира Михаила Александровича – песню «Синьорина, что всем так мила», и коронную «Гитара романа», о которой Александрович сказал когда-то: «Анатолий Шамардин поет её даже лучше, чем я».
Послушали мы и солиста джаз-оркестра Коламбия – Антанаса Шабаняускаса, и солистов джаз-оркестра Цфасмана… Эмиль прихватил с собой из дома ноутбукчик и оттуда и вытаскивал их… А потом и сам запел – «Санта Лючию», поднявшись на стул, как на сцену. Толя когда-то услышал Эмиля, как он поет старинные романсы, и очень удивился этому и сказал, что у Эмиля очень красивый голос: «Я и в оркестре Утесова работал, и в филармониях, я слышал разных певцов. Мне редко чьи голоса нравятся. Хороших певцов много, но красивые голоса – далеко не у всех. А у Эмиля – красивый голос».
Между прочим, Эмиль в своем Фейсбуке пишет очень интересные истории о певцах мирового уровня, и наших отечественных, и зарубежных, которых не все знают в нашей стране, или о тех, которых знали, но забыли, или о тех, кого недоузнали в свое время.
Мы с Эмилем договорились, что он будет вести в альманахе «Эолова арфа» рубрику имени Анатолия Шамардина «Голоса и судьбы». Эта рубрика была учреждена в журнале «Юность» в 2014 году, но никто не смог вести её. Эмиль во всем литературном мире – единственный, кто сможет это.

3.

Я подарила Эмилю свою книгу об Анатолии Шамардине «Золотой самородок из Хасаута-Греческого», экземпляр для Эмиля и экземпляр для библиотеки Ростова-на-Дону. А Эмиль подарил мне банку абрикосового варенья, приготовленного из экологических чистых абрикосов, по всем правилам кулинарии.
Кстати сказать, Эмилю очень понравились мои щи по солотчинскому рецепту, которые я подала к столу. Эмиль ел и нахваливал их и просил добавки, и мне как хозяйке было это приятно. Толя очень любил мои щи и хотел, чтобы я варила их каждую неделю. Когда-то такими щами я кормила и Астафьева и его друзей, главного редактора журнала «Студенческий меридиан» Юрия Ростовцева и оператора Анатолия Заболоцкого, которые приезжали ко мне в гости. Астафьев говорил тогда: «Никто не готовит щи лучше Нины! А чтобы они были еще вкуснее, надо крошить в тарелку зелёный лук, причём не резать лук ножом, а рвать руками по кусочкам». Ели мы у меня дома такие щи и втроём с Виктором Петровичем Астафьевым и Толей Шамардиным… И слушали Толину кассету «Время Нежностей»… А потом Толя и Астафьев пели романс «Гори, гори, моя звезда», а я подпевала им. Виктор Петрович сказал тогда: «Мне хватило тридцати минут поговорить с Толей, чтобы понять, какой он. Хороший, хороший малый… И какой талантливый! Я буду слушать его кассету у себя в Сибири, со своей внучкой Полечкой. Чтобы она привыкала к настоящему искусству и чтобы у нее развивался хороший музыкальный вкус».
Выпили мы с Эмилем и за Астафьева, как за живого. И опять за Толю, как за живого, чокаясь – я маленькой, в полглоточка, рюмочкой, а Эмиль маленьким, в два глоточка, граненым стаканчиком. И за наступающий Новый год.
1 – 2 января 2019 г.,
Москва

emil

ЗА ЗИМОЙ

«Неужели и в Вологде не будет снега на Новый год? – думал я по дороге в Москву. – Дед Мороз что, уснул там в своём Великом Устюге?»
Но вот при подъезде к столице барабанной дробью ударил в окна автобуса продолжительный салют из снежной крупы. А потом небо заплакало лобовым стеклом (перед которым я сидел), размазывая косые дождевые потёки.
Я вышел у метро «Красногвардейская», растаптывая мелкие белые зёрна. Прохожий поскользнулся и удивлённо упал на скользком асфальте. На щёки мне налетал колкий дождик. Воздух теплел, зима не удавалась.
Спасибо и на этом!
emil

ТОЛЬКО НЕ СЕРЬЁЗНОСТЬ!

Взрослым – быть приходится (к этому принуждают обстоятельства жизни и социальная среда); но только – не «нормальным» и «серьёзным»! Иначе какой же ты художник, – утверждает своей книгой Анна Маркина (я немного расширю: художник не только по роду занятий, а и как человек по своему творческому мироощущению).
Отзыв написан в преддверии Нового года (для предновогоднего выпуска журнала); в моём письме мне видятся некоторые следы торопливости; однако суть передана точно!
http://literratura.org/issue_criticism/3572-emil-sokolskiy-licom-k-chudu.html?fbclid=IwAR0wvtc63m4i2ZmIkYy2Msjq0i48-kb_WNksKHu1RfgavWvIzJAld_WCvnY
emil

УПУЩЕННЫЙ ШАНС

20 ноября 2019 года – 110 лет со дня рождения Наталии Дмитриевны Шпиллер, певицы золотой эпохи Большого Театра, народной артистки СССР. Как собиратель архивных записей с раннего детства, я достаточно хорошо знал её голос. И вот однажды старейший журналист Ростов-на-Дону Соломон Гурвич звонит мне и говорит: к нам приехала Наталия Шпиллер со студентками московского музпеда имени Гнесиных, они будут заниматься в Малом зале филармонии. Зачем они приезжали именно в Ростов, я уже вспомнить не могу, но хорошо помню. как пришёл в этот Малый зал, увидел кучу студенток, а Шпиллер среди немногих взрослых не увидел. Спросил у одной: «А здесь ли Наталия Дмитриевна?» – «Шпиллер, что ли?» – небрежно уточнила студентка. (Ничего ж себя! Я так уважительно: «Наталия Дмитриевна» – ведь как-никак звезда Большого Театра; а в ответ мне – «Шпиллер»!). И показала мне на двух бабушек, которых можно было принять за гардеробщиц: «Вон, которая сидит слева».
Ни за что не узнал бы! Неброская внешность; такая вся спокойная, даже безэмоциональная, с крашенными в рыжеватый цвет волосами, гладко зачёсанными назад. И ни слова лишнего. По-моему, она даже сначала не поняла, что этот странный паренёк от неё хочет. А я что-то хорошее говорил про её голос и просил надписать долгоиграющую пластинку с записями 40 – 50-х годов
Прощаясь, Наталия Дмитриевна вдруг сказала, остановив меня: «Вы думаете, я только оперой жила? Я хотела спеть “Катюшу”. "Расцветали яблони и груши" –как у меня звонко это выходило! Спеть хотела не вообще, а спеть первой! Блантер написал её в 38-м, когда был художественным руководителем Госджаза СССР. Виктор Кнушевицкий, дирижёр, захотел, чтобы публика услышала песню именно в моём исполнении. Вопрос был решён. Но я слегла. А концерт ведь не отменишь. Спеть поручили совсем средненькой певичке (Валентине Батищевой), она и записала её на пластинку. А я потом петь не захотела, зачем? После кого-то – уже неинтересно. Но с тех пор суеверно боялась заболеть: чтобы не упустить какой-нибудь шанс». Тут она впервые мне улыбнулась и сказала: «И вы не болейте!»
Стараюсь держать слово.
https://www.youtube.com/watch?v=_jw-a3xdQDg&fbclid=IwAR0wnZN7mlxawAJBbKfCngmwhkBoxJj2zMZ7HRo-VPT8M5iioRe-hoFhCZ0